След Сокола
Шрифт:
Власко взял кувшин двумя руками и поставил перед собой на подоконник.
– Подождите чуток, я посмотрю в воду, чтобы она ко мне привыкла…
И он наклонил голову, казалось бы, совсем спокойно, расслабившись, разглядывая безмятежную поверхность. Потом долго водил над водой руками, что-то нашептывая. Слов разобрать было невозможно, единственно, отчетливо слышалось частое повторение имени Свентовита. Наконец, предложил:
– Спрашивай, княже!
Князь кашлянул в кулак, прочищая горло. Отчего-то вдруг у него запершило во рту, и мысли никак не хотели выстроиться
– Что будет со мной через год?
– Дай, княже, руку.
Годослав протянул свою большую и сильную ладонь, взял в нее осторожно, чуть не бережно кисть отрока.
– Думай, княже… Думай о том, что сейчас заботит тебя. О том, что заставило тебя спросить… Ничего нет в мире, кроме твоей заботы… Думай…
Годослав собрал морщины на переносице и даже покраснел от натуги или от возбуждения мыслями. Глаза его сияли упорством, гневом и отвагой, желанием бороться и победить. Он напряженно, сосредоточенно думал…
Отрок мягко высвободил свою руку из руки князя и опять стал водить ладонями над поверхностью воды. Потом остановился и долго смотрел в горловину кувшина.
– Именем Живаны, Навь и Правь приди в Явь… Именем Живаны, Навь и Правь, приди в Явь… Сложись песчинки в камень… Именем Живаны… Сложись слова в разум… Именем Живаны… Сложись капли в море… Именем Живаны… Сложись мгновенья в целое… Птицы перелетные летят, роняют в тучи перышки… Все птицы видят, все птицы знают… Перышки птичьи каплями становятся, дождем в землю ложатся, пыль прибивают… Осядь пыль, именем Живаны… Яви Мир чистый… Именем Живаны… Яви Мир без кривды… Именем Живаны… – Он помолчал еще мгновение, потом снова заговорил: – Через год, княже, ты будешь жив и здоров. Я вижу тебя рядом с женой. Вы смотрите на небо. Там и другая женщина. Она ведет за руку маленькую девочку. Еще одна женщина держит на руках второго младенца. Чуть вдалеке воины. Пешие и конные. Они приветствуют тебя и твою жену, и твоих детей. Все будет хорошо, княже… Но… Но…
– Что? – севшим голосом спросил Годослав.
– Паутина забот на челе твоем… Черная паутина… Она прилипла…Она тяжелая и вязкая… Мешает тебе жить…
– Княжеской жизни без забот не бывает, – больше себя и жену успокаивая, сказал князь, и коротко посмотрел на Рогнельду.
– Да, княже… Черная паутина… Прилипла… Ты ищешь, как из нее выбраться… Сожалеешь о сделанном… Черная паутина… Именем Живаны… Яви мир без Кривды… Именем Живаны…
Власко выпрямился и тяжело вздохнул, словно он выполнял нелегкую работу. По лбу его катился струями пот, хотя раньше никто не видел ни малейшего напряжения в его склоненном над водой теле.
– Нет. Я видел дерево забот твоих, паутиной опутанное, но не видел корни… Почва черна и непроглядна, княже… Мне не дано это знать…
– И то хорошо, что открыл ты. Я благодарен тебе, отрок, за добрый сказ. Если все сбудется, как ты говоришь, я обещаю – ты будешь всегда рядом с нами и ни в чем не будешь знать нужды.
– Нет. – Власко отрицательно покачал головой. –
– Почему? – удивился князь.
Власко чуть испуганно стрельнул глазами по сторонам, словно ожидая неприятия сказанного им присутствующими.
– Я видел на твоей груди крест христианина…
– Вот, еще одна напасть. – Годослав улыбнулся и тут же посерьезнел лицом. – Но, может быть, ты говоришь и правду… Может быть, ты подсказываешь мне… как поступить… И что… Впрочем, это все следует хорошенько обдумать… Твоя очередь, лебедушка… – резко сказал князь жене, не договорив мысль, которая пришла ему в голову.
– Мне обязательно надо что-то спрашивать? – спросила Рогнельда.
Власко посомневался только пару секунд.
– Нет. Ты можешь просто думать, княгиня. Вода уже привыкла ко мне. Она и так скажет.
Рогнельда решилась, шагнула вперед и протянула Власко руку. Он взял ее пальцы в маленькую ладонь и почувствовал, как они дрожат. Княгиня думала нервно, испуганно…
Власко опустил руку и сделал над водой несколько пассов.
– Именем Живаны… Яви Мир без кривды… Именем Живаны… Навь и Правь, приди в Явь… Да, я вижу… Я вижу человека, высокого, в коротковатой кольчуге… Он подходит к тебе в каком-то длинном коридоре… Наверное, это здесь же, во Дворце… Человек долго ждал за углом… Таился… Он подходит к тебе и спрашивает на языке данов… Спрашивает… Но это не его родной язык… Этот человек не знатного рода…
– Что спрашивает? – произнося вопрос, Рогнельда сделала шаг назад.
– Как ты назовешь своего сына? – по-датски сказал мальчик, и голос его интонациями стал похож на голос герцога Гуннара.
Глухой стон заставил Власко обернуться. Княгиня без сознания оседала на пол. Годослав и Дражко бросились к ней, поддержали, посадили на скамью, стали обмахивать лицо. Рогнельда открыла глаза и испуганно посмотрела на мальчика.
– И что же? – спросила она, обеими руками отстраняя от себя заботливых мужчин. – Что посоветуешь мне ты, Власко? Как я должна назвать сына?
– Свентовит советует тебе не называть сына именем Гуннар… – сказал Власко.
– При чем здесь Гуннар? – спросил князь, не понимая.
– Я не назову его так. Имя сыну даст отец… – сказала Рогнельда, обращаясь к отроку. Потом повернулась к мужу. – Отведи меня наверх, я плохо себя чувствую…
Годослав бережно, чуть не сам поднимая, помог княгине встать, бросил по комнате рассеянный взгляд и повел Рогнельду к двери.
– Не жди меня… – сказал он князю-воеводе. – Утром поговорим…
Едва дверь закрылась, Дражко повернулся к отроку.
– Ты не все, я вижу, сказал княгине, – сказал он сурово.
– Я, князь, вообще сказал не о том, что видел… Видел я совсем другое… – совсем не испугавшись тона собеседника, ответил Власко.
Дражко насторожился. Он понял, что воспитанник Ставра достоин учителя.
– Ну-ну… Вещай… Почему ты так сказал?
И Власко, хотя недавно еще сомневался в князе-воеводе, выложил ему все, что услышал в каморке под лестницей.