След Сокола
Шрифт:
– Хо-хо, – засмеялся герцог, рассматривая изображения на одной из стен. – Тебе, князь, не кажется, что ты чем-то смахиваешь на этого Корша? [54]
Дражко сделал вид, что смутился, и взгляд его стал почти виноватым. В самом деле, он давно уже знал, что имеет некоторое сходство с этим изображением Бога, и не только великолепными усами, но и умением много выпить, не пьянея.
– Ты, герцог, находишь?
– Конечно. После той амфоры, что я прислал тебе вчера, другого и ожидать трудно.
54
Корш, Корс, Хорс — Бог солнца, занимал высокое положение в иерархической лестнице. Но одновременно с этим демонстрировал другую сторону жизни. Подразумевалось, что Боги
– После того бочонка, который я пришлю тебе сегодня, ты будешь похож на него не меньше, обещаю. А пока я оставлю тебя полюбоваться другими Богами, а сам схожу в малый храм… – показал князь-воевода пальцем направление. – Оставлю Радегасту [55] мешочек с золотыми монетами, раз уж он мой покровитель по моей нынешней должности. Попрошу заступиться за наши города, такие гостеприимные к гостям, но не любящие захватчиков. Радегаст всегда с добрым сердцем относился к Свентане. Надеюсь, что и впредь, с моей помощью, он не оставит город своей заботой. По нынешним временам, ты сам, герцог, понимаешь, моя жертва, какой щедрой она ни будь, всегда будет недостаточно щедрой. Не обессудь и не скучай. Я скоро вернусь…
55
Радегаст — Бог воинов. В отличие от Перуна, исполнял более узкие функции. Покровительствовал не всем воинам, а только защитникам. Например, защитникам города. Изображался в доспехах, с копьем в правой руке. В левой руке держал щит, на котором изображалась голова дикого тура, символизирующая отвагу и свирепость. Радегаст носил шлем, на яловце которого сидел петух с расправленными крыльями – символ защитника. Был распространен в основном среди прибалтийских славян. В капищах восточных славян не особенно почитался.
После такой длинной тирады воевода ушел, оставив герцога в недоумении и догадках – знает ли Дражко о готовившемся нападении на город? Следом за воеводой к низкой двери небольшого углового храма потянулись и другие вои, пришедшие на службу. Радегаст – их покровитель, и это не вызвало ни у кого удивления.
А сам князь посмеивался, пряча улыбку за пышными усами. Он выдал дану откровенный намек на то, что Свентана готова к обороне и не удастся незваным гостям застать защитников врасплох. Но в храм поторопился не только из желания попросить Радегаста о покровительстве. Воевода знал, что разведчики, помощники волхва Ставра, пойдут за ним, и необходимо было срочно провести инструктаж и передать через них несколько поручений.
Так и оказалось. В дверь храма, специально сделанную низкой настолько, что любой входящий поневоле поклонится стоящему в трех шагах за порогом золоченому идолу Радегаста, следом за Дражко вошли Скурлата, Далимил, Годион, Лют-пращник и еще несколько дружинников. Положив в деревянную дароносицу-поднос мешочек со звонким золотом и высказав идолу свои просьбы, Дражко оглянулся, проверяя, нет ли в храме посторонних, и, убедившись, что всех присутствующих знает в лицо, дал указания:
– По прибрежной дороге, в обход, чтобы с посольством не встретиться, сюда движется полк из пятисот дружинников. Пошлите кого-нибудь, чтобы срочно поторопили. Там две конные сотни. Эти пусть оставят пеших воев и рысью мчат сюда. Герцог настаивает, чтобы мы поторопились с отъездом. Думаю, неспроста. Он все еще надеется захватить Свентану.
– Я отправлю человека, – сказал Годион.
– И еще… – продолжил воевода и снова глянул на дверь. Вошел новый человек, но и его Дражко знал – это сотник стрельцов, что так удачно командовал навесным обстрелом дороги. – Сигурд желает посмотреть на убитых франков. Я поведу его, и чтобы не сказал кто ненароком невпопад…
Он повторил, что рассказал Трафальбрассу.
– Сделаю, – кивнул головой Скурлата. – Все равно моего знакомца
– Все точно сделайте! А я пошел – не слишком вежливо оставлять посла одного. И потом, там толпа бестолковых бояр вертится – могут наболтать лишнего. Вы еще немного поговорите с Радегастом, а потом отправляйтесь с поручениями. И не все сразу.
И воевода, приветливо кивнув стрельцовскому сотнику, вышел один. Тылы он обезопасил, кажется, полностью.
Как князь и предполагал, посол, стоя среди других членов посольства, смотрел не на стены храма Свентовита. Хотя этим были заняты все прочие – и горожане, которые не однажды все это видели, и даны, для которых посещение храма не просто редкость, а большая честь, и даже бояре-бодричи, у которых интерес пересилил внимание к Трафальбрассу. А последний любовался не только изумительной резьбой, но и время от времени поглядывал через плечо на дверь маленького храма Радегаста. И, казалось, остался доволен, что Дражко вышел один. Это мало походило на совещание воеводы с дружиной, слишком уж быстро князь вернулся, да и что может быть за надобность в таком совещании, когда Дражко только что от дружины пришел на площадь.
Осмотр резьбы по стенам храма закончился у последнего изображения – охоты Полканов [56] на диких туров. Даже на охоте Полканы не расстались со своими доспехами. Полканов множество, но у каждого доспех разузорен по-собственному. Неизвестный художник постарался, не жалея времени, сил и фантазии, изобретая эти узоры, но каждый узор непременно формировался вокруг посолони, обозначающей неуклонное вращение солнца.
Внутрь, в само здание, вела только одна маленькая дверь, тоже покрытая значительной ритуальной резьбой, обладающей, как говорили, магической очищающей и защитной силой. Едва гости и идущие за ними бояре со свентанцами подошли к ней, как на пороге показался Колопас. Верховный волхв осмотрел толпу и опять молчаливо стукнул своим большим вызолоченным посохом в землю.
56
Полкан — соответствует центавру в древнегреческой мифологии, только в славянских ведах приобретает черты полубога. Получеловек-полуконь у славян закован в латы, но от этого не теряет своей быстроты и стремительности. Естественно, превосходный стрелок. Покровитель стрельцов. Название произошло, очевидно, от слова «полуконь».
Дражко успел присоединиться к посольству как раз к тому времени, когда предстояло пройти внутрь большого храма. Герцог Трафальбрасс с улыбкой взял воеводу под руку, как лучшего сердечного друга.
– Ну, так что же хорошего обещал тебе, разлюбезный мой князь, твой защитник и покровитель Радегаст? – спросил он с милейшей кошачьей улыбкой.
– Радегаст милостив к тем, кто бывает честен в бою и не приемлет коварства. Он шепнул мне на ухо, что берет свентанцев под свое покровительство и поможет отбить любого врага, как бы силен он ни был, – шевеление громадных княжеских усов тоже изображало добродушие и прекрасное настроение.
И герцог продолжал улыбаться, хотя по напряжению пальцев Сигурда воевода понял, какой ценой гасится кипящая ярость страстной пиратской натуры, готовой в любой момент превратить улыбку в дикую гримасу жадного хищника.
– Ты всерьез надеешься, что Радегаст сильнее христианского бога франков?
– Я не берусь спорить о силе богов, – мягко и уклончиво ответил воевода. – Тем более что жрецы наши постоянно утверждают, что Бог всегда один, только разные народы по-разному зовут его, точно так же, как по-разному произносят слово «мама». А исход любой битвы решается там, куда не проникает скудный человеческий разум. Однако наши небесные покровители в благодарность за уважение могут наделить характер воев неуступчивым духом и против франков, и против любого другого врага. Это Радегаст обещает, и я ему верю.
Трафальбрасс и этот укол перенес, не изменив выражения лица.
– А ты, дорогой герцог, не собираешься обратиться к кому-то из наших богов?
Герцог в раздумье чуть не игриво склонил голову.
– Я собираюсь задать вопрос Свентовиту. Он всегда бывает честен?
Дражко ответил настолько серьезно, что своими словами убрал улыбку с лица Сигурда:
– Он никогда не обманывает. К сожалению, не обманывает даже злобных врагов.
– А почему – к сожалению? – не понял герцог.