След Сокола

Самаров Сергей Васильевич

Воевода и сам хорошо знал, что Ставр только волховскими умениями может без обязательных пыток, применяемых повсеместно и не всегда дающих результат, заставить говорить любого, и сомневался, что кто-то сумеет скрыть от волхва свои намерения. Как это происходит, никому не понятно. Просто смотрит волхв в глаза и спрашивает, спрашивает много и о разном. И между другими вопросами задает нужные [38] . Ему отвечают обязательно и обстоятельно, хотя с другими, даже с палачами, не хотели до этого разговаривать

под угрозой раскаленных клещей, готовых вцепиться в язык молчуну.

38

Гипнозом славянские волхвы пользовались не менее широко, чем египетские жрецы. Об этом, как о языческих чудесах, рассказывал и летописец Карла Великого Эйнхард и другой средневековый хронист – Саксон Грамматик.

Трудные загадки в такой напряженный для княжества момент хочется разрешить быстрее…

Понятно, что купец, с которым сам король Готфрид переписывается тайным письмом, минуя герцога Трафальбрасса, не может не иметь тайного же задания, не связанного с торговыми делами. Готфрид, в отличие от Годослава, к торговле равнодушен, он предпочитает пополнять казну грабежами соседей. И никто не поверит, как не верит Дражко, что в такой напряженный момент Готфрида обуяла жажда наживы.

– Я попробую узнать, кто такой Якоб, вернее, что за этим именем кроется…

– Кроется за именем? – переспросил мрачный Годион.

– И такое может быть, – в раздумье, словно беседуя сам с собою, сказал Дражко, наливая себе кружку терпкого и кислого, со льда, клюквенного кваса. – Скорее всего, так и есть… Предположим, благородный конунг Готфрид готовит какую-то очередную гадость, до которых он большой охотник. Находит исполнителя. Исполнитель, что эту гадость будет воплощать в жизнь, не желает пятнать свое имя неблаговидным поступком. А исполнять надо – приказ монарха… Что этот исполнитель сделает? Он возьмет себе другое имя.

– Может и такое быть, – согласился Скурлата. – Надо обязательно довести это до Ставра. Пусть попытается узнать что-то в Дании. И я тоже попытаюсь…

– Как? – поинтересовался князь.

– Заметил я среди солдат одного доброго знакомца. Девять лет назад мы с ним вместе в набег на Англию ходили. На шести драккарах. Славно, помнится, повеселились и поживились.

– Он тебя, конечно же, сразу узнал в нищем… И небывалую милостыню отвалил… – Дражко пошевелил усом, как другой бы поднял бровь, так он изображал лукавство.

– Разве кто обратит внимание на горбатого попрошайку… Да возле всякого храма толпы таких грязные руки к каждому прохожему тянут… – И Скурлата показал свои руки. Они в самом деле просили очень много воды, чтобы приобрести нормальный вид. Традиционного датского тазика для умывания Скурлате явно бы не хватило.

В дверь постучали. В такой неурочный час здесь никого не ждали, потому Скурлата снова сгорбился и отодвинулся подальше от печи в тень, а Годион перебросил топор в другую руку. Далимил-плеточник, оглянувшись на князя и уловив его кивок, отодвинул засов.

Вой из воеводиной дружины, что дежурила возле рогаток, кашлянул в кулак,

прочищая горло, и доложил, едва переступив порог:

– Бояре к князю-воеводе просятся…

– Я с ними скоро увижусь возле храма. Пусть пораньше туда приходят, – сказал Дражко, не вставая со скамьи.

– Ругаются оне… Грозятся…

– Их дело такое, ругаться. А ваше дело меня слушаться.

– Понял я, воевода. Значит, бояр не пущать?

– Ты правильно понял. Я спал после вина, которое мне пожаловал герцог вечером. И меня еле-еле добудились, чтобы я в храм на праздник отправился. Пусть бояре там и ждут…

Вой хитро буркнул в бороду:

– Пусть тама и ждут… – И отправился восвояси.

* * *

Храм Свентовита по площади занимал чуть ли не пятую часть всей Свентаны, продолжая своей мощной восточной стеной городскую стену. По дороге к храму князь-воевода не преминул сделать круг и заглянуть в башни при северных городских воротах, где назревали новые события.

– Что тут у вас слышно? – спросил Дражко стрелецкого сотника, встретив его на крутой каменной лестнице и даже не остановившись – торопился на свидание с боярами, пока те сами с Сигурдом не встретились.

Сотник заспешил за воеводой.

– Внешне все спокойно. Вот-вот ждем сигнала от волхва Ставра. Подступает самая темень – перед рассветом. В такую пору стрелу заметишь лишь после того, как она в тебя воткнется…

На башенной площадке, куда они поднялись, тесно. Стрельцы приготовили стрелы то ли при приближении воеводы, то ли при приближении подходящего для стрельбы времени – трудно разобрать.

– Я пришел поблагодарить вас, – приветственно поднял руку князь. – Вы здорово пощипали данов своими огненными тучами [39] .

39

Туча — одновременная стрельба в одном направлении из всех луков, залп.

Он подошел к краю площадки и всмотрелся в темноту. Однако ничего увидеть не смог.

– Будьте готовы. Они уже собирались пойти в атаку, но не получили команды от Сигурда.

– Надо бы, воевода, чтобы вообще ее не получили… – сказал один из стрельцов.

– Об этом уж мы заботимся, – ответил Дражко и подкрутил усы. – А вы позаботьтесь о сохранности своих домов. Старайтесь.

Он круто повернулся и хотел было уже спуститься по лестнице, когда наблюдатель негромко крикнул:

– Сигнал!

Дражко торопливо вернулся к бойнице.

Где-то вдалеке один из людей Ставра сигналил из темноты зажженным факелом.

– Просит три тучи. Первая мишень, – прочитал сигналы сотник. – Приступать? – спросил он разрешение воеводы.

Дражко медлил не меньше минуты. Он понимал, какую ответственность на себя принимает…

– Значит, даны двинулись в сторону города… Они ждали на второй мишени. Конечно, стрелять! Пусть поможет вам Свентовит! Вы же и его тоже сегодня защищаете! И свои дома, и жен своих, и детей! Стрелять!