След Сокола
Шрифт:
Король оглянулся. Из его палатки уже вынесли высокое походное кресло на постаменте в три ступени, на войне заменявшее Карлу трон.
– Да-да… Я иду… – рассеянно ответил король.
Но по дороге оглянулся еще трижды, всматриваясь в фигуры рыцарей. Увы, он уже понял, что ожиданиям его не суждено оправдаться! Хроутланда среди прибывших не было. Мощную и высокую фигуру племянника он узнал бы издалека – и не удивительно, потому что его любимец, сын сестры, был чуть не на голову выше всех в своем окружении. Эти же рыцари, только что прибывшие в ставку, были примерно одного роста. И трудно было предположить, что Хроутланд возвращается, приведя с собой еще пару таких
Так всегда бывает: когда ожидания не оправдываются – усталость, вызванная разочарованием, весомым грузом ложится на плечи, и ничего не хочется делать, ни к чему нет интереса. Карл устало уселся в кресло и, окруженный придворными, стал поджидать, слегка позевывая. Он уже не однажды замечал за собой, что на троне или в походном кресле часто зевает – деятельная натура не любила ожидания и церемоний, характер требовал или действия, или хотя бы движения, смены обстановки.
Первым к королю, согласно этикету, приблизился герольд.
– Ваше королевское величество, новые рыцари со своим отрядами желают присоединиться к вашей армии, – торжественным голосом, как всегда говорят герольды, произнес де Жерен. – Они просят на то вашего согласия.
– Я всегда рад приветствовать доблестных воинов, – заученной фразой ответил Карл. – Только если они не запятнали свое имя бесчестными поступками или трусостью. Достойные ли рыцари прибыли сегодня в наш стан?
– Об этом вам судить, ваше величество. Позвольте представить вам вновь прибывших.
Рыцари как раз приблизились к королевскому креслу, и первым выступил вперед, согласно титулу и положению, рыцарь в красном плаще.
– Любимого мной герцога Анжуйского мне представлять не надо. Я сам готов вызвать на поединок того, кто усомнится в его высокой чести и доблести, – скучным голосом сказал Карл. – Прошу тебя, герцог, принять приглашение сегодня на обед. Ты расскажешь мне, как доехал. Надеюсь, твоя палатка будет недалеко от моей. Майордом! Помоги герцогу отыскать соответствующее его положению место для палатки. Я хочу часто видеть его и потому желаю, чтобы герцог расположился как можно ближе. Если рядом мало места, прикажите вырубить несколько деревьев в той вон рощице, – показал Карл.
Герцог скупо поклонился и отошел в сторону, заняв место в первом ряду среди придворных, как позволяли ему титул и древность рода, а еще больше – воинская слава, доставшаяся в многочисленных сражениях, где Жофруа принимал участие. Но по лицу было видно, что он ожидал приема более теплого. Обычно король вставал при прибытии герцога, а частенько даже обнимал его, показывая свое отношение.
– Второй рыцарь прибыл издалека, – снова подал голос герольд. – Он не франк, а подданный вашего названого брата великого эмира Ибн ал-Араби. Рыцарь привез вам поклон и послание от своего повелителя, и желает на время военных действий вступить в вашу армию. Его зовут Салах ад-Харум [61] .
61
Салах ад-Харум — средневековый арабский полководец, поэт, музыкант и хронист, в своих «Пиренейских записках» (оригинал хранится в библиотеке Ватикана) пересказал события, описанные в поэме «Песнь о Роланде» задолго до того, как увидела свет сама «Песнь». Оставил интересное описание двора короля Карла Великого и его саксонского похода. Вкратце описал Годослава и княжество бодричей. Более подробно описал княжество вагров и Бравлина, с которым подружился.
«Вот и весть из тех мест, где погиб Хроутланд… – с грустью подумал король. – Алкуин со своими звездными расчетами оказался, как всегда, прав…»
– Я рад приветствовать гостя, преодолевшего такую долгую и нелегкую дорогу. Как здоровье моего названого брата, рыцарь?
– Ибн ал-Араби шлет вам, ваше величество, пожелания здоровья и успехов. И послал меня, чтобы я донес до ваших царственных ушей некоторые истории, произошедшие в нашей земле семь лет назад, – с трудом и медленно подбирая нужные франкские слова, все же вполне понятно сказал сарацин.
«Так я и думал, – молча кивнул король. – Он привез вести о Ронсевале. Опять Алкуин меня не обманул… К сожалению…»
– Я буду рад побеседовать с тобой. Прими приглашение на сегодняшний обед вместе с герцогом Жофруа Анжуйским, своим спутником. А кто третий ваш товарищ и почему он не поднимает забрала? Я люблю смотреть в глаза своим рыцарям… – сказал король сурово.
– Ваше величество, – сказал герольд, – третий рыцарь не пожелал назвать себя мне. Он хочет лично представиться вам.
Карл по голосу шевалье де Жерена, по легкой и чуть торжественной доброй улыбке понял, что тот обманывает его. Он знает этого рыцаря, прекрасно знает, но хочет доставить своему королю удовольствие. Не зря же герольд суетился внизу, у подножия холма. От присутствия герцога Анжуйского де Жерен не стал бы так себя вести. Но Карл поддержал игру и даже не улыбнулся. И суровость из голоса не убрал:
– Я жду.
Рыцарь несколько секунд помедлил, выдерживая паузу и придавая моменту повышенную значительность, потом шагнул вперед, почти к самому креслу короля, чего не позволили себе ни герцог Анжуйский, ни сарацинский посол. Уже это говорило об особом положении рыцаря, на которое он, очевидно, имел право – иначе такую смелость объяснить было нельзя. И только тут не просто поднял забрало, но и полностью снял шлем.
Король стремительно взлетел с трона. У него перехватило дыхание, спазм чувствительности образовал в горле комок, и сердце в груди застучало, как у птицы, попавшей в человеческие руки.
– Оливье!
– Оливье… Оливье… – зашептали вокруг трона придворные. – Оливье – живой! Оливье вернулся!
Карл шагнул вперед и обнял рыцаря, как обнимают близкого друга, с которым так давно не виделись и, более того, которого все считали погибшим. И даже две слезы радости и умиления выкатились из королевских глаз, чего Карл, впрочем, даже не заметил в волнении.
– Вот и сбывается предсказание! Частично… А?.. – Он хотел спросить о своем племяннике, но удержался, сообразив, что это будет выглядеть не совсем тактично по отношению к самому Оливье. – А ходили слухи…
Граф Оливье, побратим Хроутланда и неразлучный верный друг, вместе с ним защищал честь королевства при Ронсевале и считался павшим в бою рядом с королевским племянником.
– Ты жив?.. – все еще не веря своим глазам, молвил король. – Ты жив! Ты вернулся…
– Я жив, ваше королевское величество, и вернулся, чтобы продолжить свою службу возле вашего трона, – сказал с улыбкой граф. Но только один герцог Анжуйский знал, чего стоила графу эта улыбка, скрывшая подступившую бледность. Объятия короля никак нельзя было назвать слабыми, и похлопал он рыцаря по спине как раз в том месте, куда несколько часов назад попал злополучный дротик. Но граф держался и никак не показывал своего состояния.