След менестреля
Шрифт:
— Вильям, — сказал я, чувствуя дрожь не только от холода, но и охватившего меня сильнейшего волнения, — поверьте, мы никогда не встречались с вами прежде. Видимо, ваше воображение подсказывает вам образы и мысли, которые не связаны с реальностью.
— Я обязательно расскажу всем вашу историю, — пообещал де Клерк. Я в ответ пожал его руку.
— Удачи вам, друг мой, — добавил я, глядя ему в глаза. — И пусть Бог поможет вам в ваших поисках прекрасного.
— Я понял, в чем была моя ошибка, — простодушно сказал де Клерк. — Я пел о том, чего никогда не испытывал сам. Пел о воинских
— Замечательная мысль, Вильям. Прощайте.
— Да хранит вас Господь, Ллэйрдганатх, — тут де Клерк как-то странно улыбнулся и опустил глаза. — Вы спасли мне жизнь там, в Волчьем Логове. Я ваш вечный должник, мой друг. Больно прощаться с вами. Будто с братом или с сыном прощаешься.
— Да, и мне кажется, что я прощаюсь с… братом, — я не смог заставить себя сказать «с отцом». — Берегите Веронику.
— Конечно. — Де Клерк раскрыл объятия. — Обнимите меня, друг мой.
Мое сердце екнуло. Я сжал де Керка в объятиях, но тут бард закашлялся, и я выпустил его. Он коснулся пальцами моего плеча и направился к алтарю, где ждали Сестры. Мы с Вероникой остались наедине.
— Вот и все, Кирилл Сергеевич? — спросила Вероника. Она улыбалась, но в глазах ее стояли слезы. — Все кончилось, да?
— Еще не поздно передумать, Ничка. Сестры отправят тебя обратно в Н-ск и…
— Нет, не отправят. Я все решила.
— Ой, девонька, что же ты творишь-то…. Даже не знаю, что сказать тебе на прощание.
— Скажите, что любите меня. И что счастья желаете.
— Люблю, солнышко. И буду всегда любить. — Мне очень хотелось поцеловать Веронику по-настоящему, как должно целовать бесконечно дорогую тебе женщину, но де Клерк смотрел на нас, и я позволил себе лишь взять ручку моей милой помощницы и прижался к ней губами. — И желаю тебе счастья. С Вильямом. Ты красавица, умница и ты нигде не пропадешь, я знаю.
— Спасибо, Кирилл Сергеевич. Мы ведь больше никогда не увидимся, да?
— Никогда.
— Тогда я скажу…Знаете… знаешь, а я была в тебя влюблена. Мечтала окрутить. И боялась тебя. Мне все казалось, что ты такой умный, зачем тебе такая, как я. Да и ты был какой-то деревянный. Не ухаживал за мной, не приглашал никуда после работы, только пообедать иногда. Холодный ты был, Кирилл Сергеевич. — Она всхлипнула. — Но рано или поздно я бы тебя все равно окрутила. Веришь?
— Конечно.
— Я тебе сделала больно?
— Немного.
— Просто я тебя по-прежнему люблю, Кирилл Сергеевич. Не так, как Уильяма, но люблю. Ты для меня всегда останешься образцом мужчины. Идеалом. И я найду способ передать тебе весточку. Магов, колдунов найду и…
— Ничка, Вероникушка ты моя… — вздохнул я. — Какая же ты… Может, тогда останешься со мной?
— У тебя ведь есть Уитанни. — Она нервно хихикнула. — Многоженцем хочешь стать?
— Сейчас мне показалось, что я готов отказаться от нее ради тебя. Чтобы мы вместе вернулись обратно в Н-ск.
— Это не ты сейчас
— Как же ты меня хорошо изучила за это время, Ничка!
— Прощай, Кирилл. — Вероника поднялась на цыпочках и поцеловала меня в губы. Быстро, но жарко. — Не забывай меня. Не забудешь?
— Никогда.
— И я не забуду, — Она улыбнулась мне светло и печально и направилась к де Клерку, который смотрел на нас растерянными глазами. Взяла его под руку, и они вместе зашагали к алтарю. Глядя на них, я вдруг ощутил, что сердце мое вот-вот разорвется от боли и горя. Я будто хоронил их заживо.
— Оста…, - крикнул я, но мой крик потонул в оглушительном треске вспышки, полыхнувшей в самом центре круга. Вспышка испугала меня, оглушила и ослепила, а когда ко мне вернулось чувство реальности, я увидел, что де Клерка и Вероники в круге больше нет. Переход состоялся.
— …новитесь, — договорил я машинально, сжал кулаки и почувствовал, что вот-вот заплачу. Мне было жалко всех — Веронику, де Клерка, себя. А больше всего я жалел о том, что так и не сказал Уильяму правды, кто я такой. Я бы испугал его такими словами. Он бы мне не поверил, конечно же. Никогда бы не поверил, ни за что.
Но сейчас я говорю за де Клерка. А сам-то я не сделал того, что должен был сделать. И мне теперь с этим жить.
— Кириэль, тебе плохо? — Золотистые глаза Уитанни с болью и нежностью заглянули мне в сердце. — Ты страдаешь?
— Слава Богу, что у меня есть ты, — ответил я, помолчав. — Без тебя вообще каюк бы был.
— Тогда пойдем в Башню, — предложила Уитанни. — Я совсем замерзла.
Сестры вошли в комнату неслышно, как привидения. И первой со мной заговорила Черная Ши.
— С тобой все хорошо, Ллэйрдганатх? — спросила она.
— Да, — я потер ладонью лоб, откинулся на спинку стула. — И, пожалуйста, не называйте меня больше Ллэйрдганатхом.
— Для нас ты навсегда им останешься, — ответила Сестра-День. — Первым и последним Повелителем кошек в истории Элодриана.
— А где Уитанни? — спросила Черная Ши.
— Я попросил ее дать мне побыть одному, — сказал я. — Наверное, она в саду. Или на верхней площадке.
— Врата Омайн-Голлатар разрушены, — жестким тоном сказала Сестра-Ночь. — Ты упустил свой шанс вернуться.
— Полагаю, более приятных новостей для меня нет?
— Ошибаешься, — Черная Ши села напротив меня, и вторая волшебница последовала ее примеру. — Мы понимаем, что ты чувствовал, когда прощался со своими близкими у Врат Миров. Мы ценим твою выдержку и твое мужество, Ллэйрдганатх. Ты спас Элодриан. И спас своего отца от неминуемой смерти.
— Отправив его на смерть в Англию?
— Твоя догадка о причине постоянных возвращений де Клерка в наш мир была абсолютно правильной. Он действительно не мог оставаться в своем мире после того, что случилось с ним в Элодриане. Магия Слова превратила его в вечного скитальца между мирами. Но теперь все закончено. Книги Азарра не были переписаны де Клерком, и сама судьба его изменилась.