След крови
Шрифт:
«Ты, Рэчел, девушка сообразительная, — говорила она себе. — Ты можешь кое-чего достичь в этой жизни, и не стоит робеть! Извлекай выгоду из своей привлекательности. Мы, женщины, должны использовать то, что дала природа, чтобы получить желаемое».
Да, она правильно распорядилась своей красотой. Проблема не в этом, а в риске — вот где она просчиталась!
Она нутром чувствовала, что идти на свидание с этим парнем — дело опасное. Она перебросилась с ним всего парой слов, а целый день чувствовала, что все внутри дрожит от страха и предвкушения. Это был рискованный шаг, ее подстегивало чувство скрытой опасности. От него так и веяло жестокостью, сексом и деньгами. «Я смогу с этим справиться», — убеждала она себя. Гребаная лесбийская любовь! Рэчел не нужна вся
В конечном счете решающий разговор с Ирен оказался из малоприятных. Ирен плакала и умоляла ее не уходить. Тогда Рэчел еще не знала, что уже не вернется ни в свою конуру, ни в бар «Голодный Гарри». И никогда больше не увидит Ирен.
— Куда ты хочешь пойти? — поинтересовался он у Рэчел, когда та вскочила в такси.
— Для разнообразия в какой-нибудь славный ресторанчик.
Она уже подозревала, чем закончится этот день, так почему бы не извлечь из этого какую-то пользу?
Он сменил костюм. Сейчас на нем были черные джинсы дудочкой и черный кожаный пиджак, отдававший глянцем и немалыми деньгами. Черные волосы блестели от геля. В общем, было в его образе что-то елейное. Волосы, коротко стриженные по бокам, волнами падали на лоб и шею. И, естественно, на шее должна была висеть золотая цепь (Рэчел не видела ее, пока он не разделся).
— Как тебя зовут? — спросила она.
— Антон, — ответил он, глядя в окно. Казалось, мысли его витали где-то далеко. Как зовут ее, он даже не поинтересовался.
Они ехали на такси в центр города. Антон ненароком касался ее бедра, потом схватил ее за руку, как будто Рэчел уже была его собственностью, но к разговорам явно не был расположен.
— Хочешь сходить в кино? — к ее удивлению предложил он. Поход в кино казался чистым, безобидным развлечением на первом свидании.
— С удовольствием.
— Давай сперва выпьем, — сказал он.
Начал моросить дождь. Они вышли из такси возле гостиницы в Уэст-Энде, сразу за Шафтсбери-авеню. Рэчел еще никогда не была в подобных местах, но промолчала. Гостиница — настоящий дворец, явно не из тех, к которым она привыкла. В баре к их столику подошел надменный молодой официант. Рэчел заказала ром с кока-колой, Антон — минеральную воду.
Она достала кисет с табаком и папиросную бумагу «Ризла» и принялась скручивать сигарету.
— Господи, перестань, смотреть противно! — скривился Антон, как будто она вынула дохлого слизняка. Он жестом подозвал официанта и заказал пачку «Кэмел». В мгновение ока официант вернулся с серебряным подносом, на котором лежала уже открытая пачка, а из нее выглядывали три сигареты. Он достал зажигалку и дал Рэчел прикурить. Спустя еще мгновение он принес напитки и поставил на стол вазочку с крупными орехами кешью. Бесплатные орешки! Это о многом говорило. Антон взял вазочку и предложил кешью Рэчел. Она отрицательно покачала головой. Она любила кешью, но сейчас слишком нервничала.
— Вот это девушка! — произнес он. — Не хочу смотреть, как ты ешь.
Она не поняла, что Антон имел в виду: то ли то, что она недостаточно стройная, то ли он хочет, чтобы она оставалась голодной по какой-то другой причине. Его определенно интересовала ее внешность, потому что почти сразу же он начал отпускать комментарии касательно ее одежды: ее джинсы — дешевка, футболка пережила слишком много стирок, куртка — уродливая и вышедшая из моды. Ее волосам не помешали бы стрижка и окраска, кольцо в брови нужно снять.
— И во что же, по-твоему, мне следует нарядиться? — поинтересовалась она, скорее растерянная, чем обиженная.
— Оставайся со мной, и я поведу тебя по магазинам, — самодовольно ответил он. — Я бы с удовольствием тебя принарядил.
Он оглядел ее с ног до головы и ухмыльнулся.
— У тебя великолепные данные. Хороший материал для работы. Ты можешь выглядеть сногсшибательно.
Она тоже засмеялась.
— Лестью ты многого добьешься.
— Знаю, — сказал он. — И жду с нетерпением.
Вот так менее чем за час свидания, сама того не желая, она на все согласилась. Они выпили еще по рюмке, и Антон дал понять, что не стоит тратить время на кино.
— Куда мы идем? — бестактно спросила она, когда
Они сели в такси. Автомобиль еще не набрал скорость, как его рука — среди бела дня! — уже оказалась у Рэчел на спине, под свитером, и расстегивала ее лифчик. Но на этом Антон остановился, просто дав понять, что скоро она останется без одежды. Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь чувствовала себя такой возбужденной. Иди это страх так возбуждающе действовал?
Ехали они недолго, но она не обратила внимания куда. Из-за нарастающего внутри напряжения все происходящее за окном казалось скучным, медленным черно-белым фильмом. Машина остановилась у красивого многоквартирного дома, высокого и современного, с настоящими балконами. Антон расплатился с шофером банкнотой в десять фунтов — вероятно, чтобы произвести на нее впечатление. Она тоже не захотела остаться в долгу, поэтому показала, что готова на все. Выпитый ром придал ей храбрости. Когда закрылись двери лифта, она уже стояла на коленях.
— Рэчел… — Мадлен подалась вперед, легонько потрепала ее по руке и мягко напомнила. — Вы собирались мне что-то рассказать. Я действительно хочу услышать ваш рассказ.
Рэчел собралась с духом.
— Хорошо. Как я уже говорила, я уехала из Вата и оказалась в Лондоне, пытаясь как-то заработать себе на жизнь, главным образом подрабатывая официанткой. Ночевали мы с подружками в ночлежке, в крохотной каморке. Потом я встретила Антона, и меня тут же потянуло к нему. Поэтому когда он предложил мне перейти к нему жить, я сразу согласилась. У него был крутой бизнес и куча денег. Я совершенно потеряла голову. Где-то спустя три-четыре месяца он разорвал отношения с партнерами. У него начались проблемы с деньгами — не спрашивайте почему. Он стал раздражительным и скупым. Казалось, он изменился за одну ночь. Его брат Юрий посоветовал ему воспользоваться моими «данными», поэтому он велел мне отправляться на панель. Я должна была догадаться, что все к этому идет, но все же… Я была просто растоптана и попыталась отказаться, но он не допускал возражений. Так из девушки богатого парня, я внезапно превратилась в шлюху. Речь шла не об элитной проституции, нет — об обычной панели. Я обслуживала проезжающих и пользовалась большим спросом. Какое-то время он был доволен и уверял меня, что нужно продержаться еще недельку, месяц… Но ничего не менялось. Потом он связался с другими людьми и откуда-то, в основном из Украины, приехали еще девушки. Я была вынуждена, так сказать, делить его, но я единственная, с кем он жил по-настоящему. Такая, черт возьми, привилегия! Я заработала для него кучу денег — его личная золотая жила, — но так к этому и не привыкла. У меня душа не лежала к этой работе.
Рэчел помолчала. Мадлен изо всех сил пыталась сохранить невозмутимость, но глаза ее выдавали. Видимо, раньше она никогда не встречала проститутку.
— Я подсела на наркотики, главным образом на валиум, потом перестала есть и в конечном счете заработала нервное расстройство. Никакими угрозами и пинками невозможно было вытащить меня из кровати, и у Антона не осталось выбора — он дал мне передышку. Я уехала из Лондона и около года жила с отцом здесь, в Бате. Казалось, Антон потерял ко мне всякий интерес. У него была масса девушек на выбор. Но, — она смущенно опустила глаза, — в Бате мне стало скучно, потянуло назад. Антон узнал, что я в Лондоне. Он попытался вернуть меня, уверяя, что я единственная женщина, которую он любил, что он не может без меня жить. Он хотел осесть в Лондоне, получить гражданство, вести нормальную жизнь: жениться, завести детей и тому подобный вздор. Он сыпал обещаниями, и я ему поверила. Он все еще имел надо мной сексуальную власть. Чем больше я его презирала, тем меньше была способна устоять перед его чарами. В итоге я к нему вернулась, у нас родился Саша. Пару лет все было хорошо. Антон часто уезжал, жить становилась проще, но потом он поссорился с партнером из Будапешта, какой-то «шишкой», который…