Сладостное пробуждение
Шрифт:
— Как долго это продолжалось, Клер? Подруга молчала. Заглянув ей в глаза, Сабрина мягко повторила вопрос.
— Не знаю. Должно быть, с самого начала, — ответила Клер глухим и отсутствующим голосом.
— Так почему же ты мне не сказала, Клер?
— Почему? Что бы ты сделала, Брина? — тихо, почти засыпая, ответила Клер.
«Сама бы его убила!» — произнесла про себя Сабрина.
Горячая ванна и чашка шоколада с ликером, которые Сабрина приказала приготовить для Клер, произвели свое действие.
Но вот раздался осторожный стук в дверь, и Питерс доложил, что прибыли лорд Уиттон и лорд Хоуленд, которые осведомляются о Клер. Сабрина теплее прикрыла плечи подруги и, как ребенку, поправила сбившиеся волосы.
— А вы, Лиза, оставайтесь здесь, пока она не проснется.
Маркиз, выглядевший очень старым и уставшим, сидел в приемной. Когда вошла Сабрина, Джайлз, ходивший взад и вперед по комнате, бросился к ней.
— Где она, Сабрина? С ней все в порядке? Она не ранена?
— Она сейчас спит, Джайлз.
— А Рейнсборо? — спросил маркиз.
— Лорд Рейнсборо мертв, милорд.
— Клер уже знает? — тревожно спросил Джайлз.
— Да, Джайлз, Клер знает. Сейчас… Сабрина попыталась засмеяться, но смех застрял у нее в горле.
— Хотя больше всего на свете она боится, что он не умер… — произнесла она и опустилась на стоящий поблизости стул.
Джайлз, ничего не понимая, в замешательстве стоял перед ней.
— О чем ты, Сабрина? Почему Клер хочет, чтобы ее муж был мертв?
— О, Джайлз, присядь, пожалуйста, — ответила Сабрина с усталым видом. — Мы все были так слепы… Клер … Не было ни взломщика, ни грабителя. Это была Клер.
— Ты с ума сошла, Сабрина! — гневно выкрикнул Джайлз. — Клер не способна причинить никому вреда, тем более своему любимому мужу, который любил ее…
— Он не был любящим мужем! Любящий муж, который избивал ее… Любящий муж, который пинал ее ногами… И то, что я видела своими глазами, вполне могло довести ее до этого. Он едва не убил ее…
Маркиз закрыл лицо руками.
— О, бедное мое дитя!
— Я ничего не понимаю, Сабрина. Рейнсборо безрассудно любил Клер… Он ведь так защищал ее от всего.
— Я тоже не все понимаю, Джайлз. Но я видела синяки на теле и на шее Клер. А сегодня я увидела ее лицо и поняла… Она смертельно напугана. Должно быть, она видела его, когда он пошевелился после ее выстрела. До тех пор, пока я не пообещала пойти и посмотреть, что он действительно мертв и не придет, чтобы снова броситься на нее, она не давала снять с себя платье.
Лицо Сабрины передернулось.
— Боже мой, так ты видела его?
— Я была вынуждена… Это был единственный способ снять с нее это окровавленное платье и уложить в постель. И это, кстати, был не обман, а сущая правда, — невесело сказала она.
Джайлз взял ее за руку и крепко пожал горячую ладонь. Сабрина погладила его по плечу.
— А
— В постели, она спит. После ванны и чашки шоколада с ликером … Но, вероятно, следует вызвать врача. Она перенесла тяжелейшее потрясение.
— Я заберу ее домой, — сказал отец, медленно поднимаясь со стула. Он подошел к Сабрине и неловко погладил ее по плечу. — Спасибо тебе за то, что ты не бросаешь ее в беде.
Положив свою руку на руку маркиза, Сабрина промолвила:
— Я не заслужила вашей благодарности, милорд. Два года Клер жила в этом ужасе совсем одна. Мне давно следовало догадаться, что здесь что-то не так.
— Нет, нет, дорогая. Ведь только сейчас все выяснилось. Ее «болезни», непринятые визиты, желание мужа всегда быть рядом с ней…
— Я рад, что она застрелила его… Если бы мне было все известно раньше, я бы сам сделал это.
Через минуту, пошатываясь от негодования и ужаса, отец Клер вернулся.
— Они не позволяют взять ее домой… Те, двое полицейских… Они сказали, что хотят быть в полной уверенности, что она «не совершит побег».
Судя по их высказываниям, она совершила уголовное преступление, и нам еще повезло, что Клер сейчас не в Ньюгейте!
— Присядьте, Эдмунд, присядьте… Пока еще не стоит волноваться…
— Но мы должны что-то сделать, Джайлз, — сказала Сабрина. — Ясно, как божий день, что никто не сможет обвинить ее за то, что она боролась за свою жизнь.
— Рейнсборо был ее мужем, Сабрина. Следовательно, у него — законное право бить свою жену…
От возмущения лицо Сабрины даже покраснело.
— Джайлз!
— Я говорю о законном праве, Сабрина. Мы все, например, знаем, что лорд Тарнас при всех «перевоспитывает» свою жену физическими методами, и никто, в общем-то, не возмущается. Кроме того, эти действия попадают под вердикт о частной жизни.
— Как ты можешь говорить такие вещи, Джайлз?
— Я только пытаюсь подчеркнуть, что многие люди допускают абсолютную власть мужа над женой. Кстати, и закон, и общество считает это само собой разумеющимся.
— Так, выходит, и синяки на спине и животе — само собой разумеющееся? Кровоподтеки, оставленные подкованными сапогами, тоже законны?! Хотела бы я, чтобы вы сейчас поднялись наверх и взглянули на нее… Только не хочется ее беспокоить. Да на ее шее следы от его пальцев, Джайлз!
— Во всем виноват я, — спокойно ответил Джайлз. — Это я настаивал на том, чтобы увидеться с Клер наедине вчера вечером, хотя она этого не хотела. Несчастная, она знала, что сделает с ней этот «любящий муж»…
— Не вини себя, Джайлз, — произнес маркиз. — Я ее отец и должен был знать все, что происходит. Теперь же мы должны напрячь все силы, чтобы найти человека, который бы смог доказать ее невиновность.
Джайлз помолчал.
— У вас есть кто-то на примете, сэр? Маркиз покачал головой.