Слабо влюбиться
Шрифт:
Глава 12
«Продукты на столе на кухне», – с поистине императорским величием сообщил Неверящий и аккуратно прикрыл за собой дверь. Намеки Аня понимала. И этот прекрасно поняла. Вставай, женщина, иди на кухню, готовь. Видимо, их тех самых продуктов, что доставил курьер.
У Ани вертелся на языке вопрос, почему нельзя было заказать готовые блюда, ту же пиццу, или же ролы и суши. Но спросить было не у кого. И Аня встала, вышла из спальни, направилась на кухню.
Там, на обеденном столе, с аккуратностью
Аня, девушка деревенская, выросшая в не особо богатой, но рачительной семье, готовить умела. Вот только она никак не ожидала, что на нее, помимо обязанностей журналистки, возложат еще и работу повара.
Нахмурившись, Аня вышла из кухни и решительно зашагала к кабинету Неверящего.
Очередной рык в ответ на стук в дверь Аня пропустила мимо ушей. Слишком сильно ее задело обращение как со служанкой. Потянув за ручку двери, Аня зашла внутрь.
Неверящий сидел в кресле у монитора и смотрел взглядом инквизитора, допрашивавшего ведьму.
– Мне обещали, что меня будут кормить. Но никто не сообщил мне, что я тут еще и поваром буду бесплатно работать, – бесстрашно заявила Аня.
Неверящего она больше не боялась, пиетета перед ним не испытывала. Выгонит? Да и слава богу. Кое-какие наброски у Ани уже имелись. На интервью хватить должно.
– Кто вам обещал? – буркнул Неверящий.
– Красов Антон Андреевич. Я готовить умею, но никаких договоров о работе поваром не подписывала.
Уголки губ Неверящего поднялись в саркастической ухмылке.
– Красов, значит. Обещал.
Он хотел произнести что-то еще, но замолчал, затем скривился и добавил:
– Пять тысяч вас устроит? В неделю?
– Вполне, – удовлетворенно кивнула Аня, повернулась и вышла из кабинета.
Есть ей действительно не хотелось. Пока. Но скоро все изменится. И следовало хоть что-то приготовить к этому моменту.
«Андрей смотрел вслед шедшей прочь по тротуару Ире с болью и горечью, поднимавшимися волнами в его израненной душе. Никогда. Он никогда больше не увидит ее. Канада далека от Ижевска. Ира выбрала «лучшую долю» и завтра улетит в Квебек. А Андрей… Андрей продолжит трудиться часовщиком в родном городе. Так бывает. Увы».
Виктор удовлетворенно кивнул, поставив точку в последней фразе. Да, именно так. Теперь книгу можно считать завершенной. Разрыв, душевная боль, героиня, выбравшая карьеру, и герой, неудачник, по мнению многих женщин, которые прочтут этот сюжет. «Взболтать, но не смешивать». Любовные романы без хеппи-энда.
Вслед за мыслью о хеппи-энде пришла мысль о журналистке. Что-то она затихла на кухне. Не слышно и не видно. Ни грохота, ни шума, ничего. Живая там вообще? А то свалилась где-нибудь в голодный обморок, а Виктору потом отвечай за нее.
Виктор мрачно улыбнулся, поднялся из кресла
Желудок протестующе заурчал, напомнив своему хозяину, что его тоже периодически надо кормить. Иначе – гастрит, язва, нож хирурга. Под нож Виктору не хотелось. Это над героями он издевался по-всячески, в том числе и убивал их на операционном столе. А сам предпочитал как можно реже встречаться с врачами. А потому пришлось идти на поводу у своего организма.
Пока Виктор ковылял к кухне, его нос вступил в преступный сговор с желудком и коварно доложил хозяину, что в кухне готовится не только борщ. Там однозначно было что-то еще. Съедобное. Вкусное.
– Что на ужин? – буркнул Виктор, пошумев дверью.
– Борщ, картошка с мясной подливкой и салат из свежих овощей, – сообщила журналистка, не отходя от плиты. – Картошка с салатом готовы, борщу еще вариться пять минут.
Пять минут? Всего-то? Виктор подождет. Зато потом можно будет вознаградить себя за это «длительное» ожидание пиршеством желудка.
Виктор уселся на диван, стоявший с одной стороны обеденного стола, и стал наблюдать за журналисткой. Она на удивление быстро освоилась на его кухне и сейчас уверенно выдвигала и задвигала ящички в поисках чего-то, вроде бы приправы.
Глава 13
«В большой семье клювом не щелкают», – любил приговаривать папа, сам средний ребенок, один из пятерых мальчишек у матери. И Аня привыкла делать все быстро и качественно. Ну, может, далеко не всегда быстрота гарантировала качество. Но готовки это точно не касалось. Что там тот борщ сварить и салат порезать.
И когда Неверящий вышел в кухню из кабинета, у Ани практически все было готово.
Ели молча. Да и о чем разговаривать с нелюдимым писателем? Интервью он прервал, из самого него лишнее слово клещами не вытащишь. Так что Аня и не ждала никакой застольной беседы.
После ужина Неверящий так же молча вышел из комнаты. Аня решила, что за работу с посудомойкой ей не платят, и вернулась к себе. В съемной квартире она, может быть, уже оккупировала бы компьютер соседки. Здесь же приходилось довольствоваться блокнотом и собственными записями. Вот в них Аня и окунулась.
«Нелюдимый затворник, – писала она по свежим следам, – он создает впечатление человека, которому никто не нужен. Неизвестно, есть ли у него родители, но живет он в большом доме в одиночестве и ничуть не тяготится этим».
Аня отвлеклась, вспомнила угрюмое лицо Неверящего за ужином и записала:
«Его недовольство – маска или основная черта характера? Я…».
Снизу раздался грохот. Аня на миг представила себе кастрюлю борща, разлитую на полу, и самого Неверящего в этой луже, подскочила и помчалась вон из комнаты.