Сквозь бездну
Шрифт:
— На твоём месте я поостерёгся бы разбрасываться заявлениями про чушь. Просто потому, что ты мало понимаешь в нашей жизни. И демоны, и люди действуют так-то и так-то, руководствуясь своими желаниями, верно? У нас просто по-разному расставлены приоритеты.
— Само существо живого разумного создания диктует ему необходимость следовать в первую очередь своим желаниям и намерениям. А потом уже чужим. Если руки дойдут.
— У людей именно так всё и обстоит. Просто иной раз чужие желания становятся важнее, чем свои.
— Видимо, иной раз люди виртуозно умеют лгать себе самим.
—
Маша раздражённо сверкнула на меня глазами. Я её, конечно, не переубедил, да и не особенно стремился. Мне был интересен собственный взгляд на представителей одного со мной биологического вида. Да, тысячу раз можно согласиться, что люди мерзки по самой своей природе, что они хуже любого животного, что демона перещеголяют изощрённой жестокостью, и набрать тысячи примеров в доказательство. Но куда девать добро, любовь, самоотверженность, понимание, ласку, заботу, мудрость, которые всё равно есть? Как ни крути, как ни упорствуй — они есть, были и будут всегда. И в этих примерах — великая вера и надежда на человечество.
Впервые мне пришлось по-настоящему изображать из себя телохранителя и торчать рядом с Аштией в ходе крупного боя уже где-то на середине Долины дымов. Не странно, что она так называлась — воздух был густо затянут неприятной, будто плесень, серой дымкой, вид которой в первый же момент захотелось охарактеризовать очень официозно — «задымление». Но дымом при этом не пахло.
Видимость, разумеется, оставляла желать лучшего. Чему ж тут удивляться. Я, постоянно держась рядом с госпожой Солор, так и не увидел ни единого фрагмента самого боя, хотя штабной навес расположили на возвышенности. Аштия тоже не спешила вглядываться во мглу — она довольствовалась картой, куда офицеры беспрерывно наносили новые сведения, и записками, которые ей передавали адъютанты.
В первый момент, увидев Аше, я подумал, как плохо она выглядит — осунувшаяся, расплывшаяся, поникшая. Но стоило женщине взяться за дело, как от сонной расслабленности и усталости не осталось и следа. Она подобралась, сосредоточилась, взгляд стал чутким и вдумчивым. И сильным, как удар. Здесь Аштия была на своём месте. Она почти всё время молчала, а если и открывала рот, то лишь для того, чтобы задать вопрос. Офицеры делали своё дело, словно бы и не обращая на неё особого внимания. Её работа состояла не в том, чтобы непрерывно раздавать указания — госпоже Солор приходилось пребывать в абсолютной готовности в любой момент вынести решительный и окончательный вердикт, если б между офицерами возник спор. В случае непредвиденной ситуации она должна была мгновенно сделать однозначный выбор из множества предлагаемых вариантов. Она воплощала собой высшую ответственность за всё происходящее.
Сопровождать Аштию на работе в штабе было скучно — я не знал большей части терминов, понятий и кодовых названий, которыми перекидывались офицеры и госпожа Солор, ничего не понимал в карте. Какие-то значки передвигались
В минуты отдыха, когда Аштии подавали охлаждённый напиток, и она расслабленно растекалась в кресле, иной раз я ловил на себе её взгляд. Во время работы госпожа Солор обращала на меня не больше внимания, чем на опоры навеса или сам навес. А тут… Видимо, нашёлся и для меня клочок внимания.
— А это запланировано — чтоб бой произошёл в Долине? — полюбопытствовал я, когда увидел, что не помешаю своим вопросом. — Или, скажем так, внештатная ситуация?
Теперь женщина смотрела на меня с интересом.
— Отчасти не запланировано, отчасти штаб предвидел такую возможность.
— И теперь враг будет предупреждён о направлении движения армии?
— Не обязательно. Но продвижение придётся ускорить… Ты о чём-то конкретном хочешь спросить?
— Вообще да…
— Вот и спрашивай. Конкретно.
— Ты не думаешь, что могло иметь место предательство или иная утечка информации?
— А есть основания подозревать?
— А разве нет?
— Так и будем перекидываться вопросами? Кто первый начнёт отвечать?
— Ну, давай я. Вот сомневаюсь насчёт своей пленницы. Она могла передать кому-нибудь информацию о грузе, который мы доставляли?
— Слишком сомнительное предположение. Крайне маловероятное. И — самое главное — с чего бы она стала помогать информацией лорду Мероби?
— Чтоб отомстить нам. Например. Мало ли что он её враг. Он ведь и наш враг.
— Не-ет. Помогать давнему врагу, чтоб навредить новому — это не в духе демонской психологии. Скорее уж она тебя бы пырнула ножом и сочла бы месть исполненной. Ты пока не продырявлен?
— Вроде нет, — я позволил себе усмешку. — Но я ей интересен. В придачу к трёхразовому рациону питания обеспечиваю регулярный и разнообразный секс.
— Выдумщик какой! Демонов, как правило, трудно поразить в этом смысле… Что бы там ни было, думаю, понятно — я делюсь с тобой некоторой информацией затем, чтоб ею владел только ты.
— Да, я… И ещё Аканш. Признаюсь. Я с ним кое-чем поделился.
Аштия пожала плечами.
— Твой человек, тебе решать. Но и ответственность целиком твоя.
— Именно он и поднял вопрос касательно Машки.
— Машки?
— Демоницы.
— Аканш перестраховывается. Но если это не во вред оперативной исполнительности — пусть будет. Демоница, если ты её должным образом контролируешь, не опасна.
«Знать бы ещё, как это: должным образом контролировать», — подумал я, но не сказал. Отчасти потому, что Аштии принесли новую партию записок, а отчасти не хотелось окончательно позориться. Конечно, Аше очень терпима, но не может не отмечать мысленно мои промахи и слабости. Она уже привыкла смотреть на людей сквозь призму их полезности, сильных и слабых сторон. Профессиональное.