Сквозь бездну

Коваль Ярослав

— Угольщика.

— Какая разница? Всё равно ты совершил мезальянс.

— Значит, если я заведу детей с Моресной, они по местным меркам окажутся в пролёте?

— Чего? Ну, ты и изъясняешься. Я же сказал — в наследство за тобой твои отпрыски титул могут получить. А что — твоя супруга думает обрадовать тебя прибавлением в семействе?

— Пока нет.

— Я б на твоём месте обождал с потомством до конца войны. Если его величество даст тебе титул, твоя супруга также обретёт

положение дворянки. Родившиеся у неё уже после этой церемонии дети будут детьми дворянки. Их права на герб и стяг уже никто не сможет оспорить. Понимаешь?

— Вполне. Заковыристо у вас.

— А у вас что — нет?

— У нас ещё более хитро. Просто лично для меня привычнее.

— Странно было б, если б получилось наоборот.

— Всё сплетничаете? — спросила Аштия, поднимая полог. — Все кости перемыли?

— Тебе — лишь те, что имеют отношение к деторождению, — ляпнул я и, сообразив, что именно сказанул, смутился. Но женщина смотрела на меня по-прежнему: доброжелательно, мягко, улыбчиво. А потом опустила полог и шагнула к нам поближе. Я поспешил подвинуться на скамье.

— И кто начал? Ниш — опять ты?

— Аше…

— Не слушай его, Серт. Ниш у нас известный жёноненавистник, — госпожа Солор поставила на столик чашку, которую несла в руке, и тяжеловато опустилась на скамью. Фигура её ещё сильнее округлилась с тех пор, как я её видел. Живот без малого буквально лез на нос.

— Что это я жёноненавистник? — возразил офицер. — Я обожаю женщин. Разных. От души и в разных положениях.

— Но не во всех ситуациях. Сам говорил, как угнетает тебя, если женщина не помнит своего места — в подчинении у тебя.

— Да ладно, когда я это говорил?!

— Ты был тогда очень пьян. А у меня, даже под хмельком, хорошая память.

— Злобная ты тётка, Аше. Не завидую я Раджефу.

— Правильно. Зависть разрушает, — женщина смотрела испытующе, но в глазах так и переливалась насмешка. — Ниш, давай посмотрим правде в глаза: если бы я тогда тебе далась, ты сейчас ненавидел бы меня. За неподатливость. Как ни дери нос, как ни тешь своё самолюбие — одна ночь с тобой не заставила бы меня изменить мои взгляды на жизнь и на себя.

— Ребят, может, я пойду? Я тут явно лишний.

— Здрасьте, Серт, а кто охранит мою честь, если Ниш дойдёт до точки кипения и кинется доказывать, что один его поцелуй поставит любую женщину на место?

— Знаешь, что, Аше! — рявкнул встрёпанный Ниршав. — Ты просто мужик в юбке.

— Я в штанах.

— …И живот у тебя… неуместный.

— Живот как живот.

— Ниш, ты совершенно офигел.

— Да ладно, Серт, он всегда так. Я уже привыкла. Это весело. Меня наши перепалки бодрят.

Ниршав косился на меня —

я потихоньку трясся от смеха, но старался не демонстрировать излишне своё веселье. Лишь к концу пикировки понял, что всё это не всерьёз, и, честно говоря, расслабился. Похоже, Ниршав с Аштией помимо нашего общего приключения и совместной работы связывали давние дружеские отношения.

— Но согласись, Аше, от тебя при твоём-то образе жизни трудно было ожидать такой строгой женской морали — целомудрия до брака, верности мужу, исправного рождения детей вскоре после брачной церемонии.

— А что, по-твоему, женщина, избравшая особенный путь, обязательно будет развратной?

— Ну почему сразу развратной. Просто как-то странно…

— Можно отступить от одной традиции и остаться верной другим. По желанию, Ниш. Я всегда делаю то, что считаю правильным. То, что избрала для себя сама.

— Ты меня этим восхищаешь, Аше, — вставил я.

— Приятно восхищать чем-то ещё, кроме внешности.

— И военных побед?

— Мои военные победы скорее пугают, чем восхищают. Как и внешность. И тем, и другим я восхищаюсь в гордом одиночестве. Перед зеркалом.

— Да брось, ты очень привлекательная женщина.

— Льстец.

— Ничуть. Вспомни мою супругу. Мне очень нравятся стройные дамы.

— Хм… Ну, давай-ка сменим тему.

— Да, если можешь, распиши мне дальнейшие перспективы. Что я дальше буду делать? Ломать ещё какие-нибудь магические системы? Мне понравилось.

— Я же обещала, до конца кампании больше никаких подобных рейдов.

— Да ладно, я ж не против.

— Я обещала. Не обсуждается, Серт.

— Кхм… Ты меня иногда пугаешь своей принципиальностью. Тогда что? Зачистка территории, как Ниш сказал?

— Возможно, — Аштия смотрела на меня своим особенным, «фирменным» испытующим взглядом, и я даже не пытался уже разгадывать, о чём она может думать в эти минуты. — Но вообще я хотела бы, чтоб ты находился рядом до момента, пока я не рожу. Кем-то вроде дополнительного телохранителя. Не возражаешь?

— Какая мне разница. Пожалуйста. А когда предполагаются роды?

— Серт, в нашем обществе чужим жёнам таких вопросов не задают.

— Ничего, — Аштия протестующе махнула в сторону Ниршава. — Я не в претензии. Примерно через пару месяцев. В силу обстоятельств, ведь я постоянно в напряжении. Но на этот месяц запланирован штурм Излома, мне надо будет руководить. То есть частично торчать на виду.

— Аше, ну зачем тебе это?! Без тебя обойдёмся.

— Ниш!

— Нет, правда, ну не бережёшь ты себя, плевать хотела на традиции, так хоть дитя пожалей! Так и родишь на поле боя. У всех на виду.