Скрытые шрамы

Ричардсон Аманда

В глазах Джин мелькает смесь растерянности и любопытства, как будто она пытается расшифровать мои намерения. Я слабо улыбаюсь, искренне надеясь передать то, что пытаюсь сказать.

— В итоге я нашла свой собственный путь. И он привел меня туда, куда я и представить себе не могла. Так что в каком-то смысле я благодарна за то, что произошло.

Она моргает на меня, ее бдительность слегка ослабевает. — Благодарна?

— Да. Я не знаю, что ты сейчас переживаешь, но надеюсь, что ты тоже найдешь свой покой. Мы все этого заслуживаем, не так ли?

Джин смотрит на меня, выражение

ее лица не поддается прочтению. На мгновение мне кажется, что она может ответить резкой репликой, но вместо этого она просто медленно, почти незаметно кивает.

— Спасибо, — пробормотала она едва слышно, словно эти слова были для нее чужими.

Я встаю, даря ей последнюю улыбку. «Береги себя, Жан. Желаю тебе всего хорошего».

Уходя, я чувствую на себе ее взгляд, ее молчание, отягощенное невысказанными мыслями. Возможно, она так и не поймет моих слов, а может, и вовсе отмахнется от них. Но, отходя от скамейки, я чувствую, как с моих плеч сваливается груз.

Я уже не та юная девушка. Я стала сильнее и пошла дальше. И, возможно, Джин нужно было услышать, что она тоже сможет.

Я чуть не столкнулась с Орионом. Когда я кладу руки на его плечи, то понимаю, что он не смотрит на меня.

Он смотрит на Джин.

— Что она тебе сказала? — спрашивает он, оттопыривая челюсть.

Я смеюсь. — Ничего. Я пожелала ей всего хорошего. Похоже, у нее сегодня плохой день.

Орион вздыхает с облегчением. — Хорошо.

Я изогнул бровь. — Ты не можешь мстить каждому, кто причиняет мне боль, знаешь ли.

Его потемневшие глаза смотрят на меня, и на секунду кажется, что он хочет сказать что-то еще. Но вместо этого он сглатывает.

— Я слышал, что она потеряла работу, работая в Парижской школе балета.

Я качаю головой, сужая глаза. — Какое совпадение.

Прежде чем кто-то из нас успевает сказать что-то еще, Брэдли выбегает из салона, едва не столкнувшись с нами.

— Смотри! Банановые ногти!

Она демонстрирует милые маленькие банановые наклейки на своих ногтях.

— Потрясающе. Кто не любит бананы? — спрашиваю я, подмигивая.

— Теперь, может быть, девочки не будут надо мной смеяться, — говорит она себе под нос.

Я смотрю на Ориона, и его брови озабоченно нахмуриваются.

— Пойдем прогуляемся, — говорю я ей, кладя руку на плечо, когда вывожу ее из салона. Я внесла предоплату за маникюр, поэтому помахала на прощание техникам и направилась в сторону кафе-мороженого.

— Я знаю, что в последнее время все было непросто. Я помню, каково это было в твоем возрасте, и это нелегко, когда люди злы. Но я хочу, чтобы ты знала кое-что очень важное: вписаться в общество - это еще не все.

Брэдли скрещивает руки, слушая, поэтому я продолжаю.

— Иногда, когда другие задираются, это происходит потому, что они решают свои собственные проблемы. Это не значит, что это правильно, но это значит, что дело не в вас, а в них. Ты уникальна, и это хорошо. Возможно, сейчас тебе так не кажется, но те качества, которые отличают тебя от других, делают тебя особенной.

— Иногда я чувствую себя совсем другой, — говорит она, глядя на меня с изгибом бровей.

— Я знаю. И знаешь

что? Я поняла, что люди, которые важнее всего, любят тебя такой, какая ты есть, а не такой, какой они хотят тебя видеть. Это нормально, если ты не вписываешься в какую-то группу или чувствуешь, что выделяешься. Выделяться - это смело и сильно. И я обещаю тебе, что однажды ты найдешь людей, которые полюбят тебя таким, какой вы есть. И когда это случится, ты будешь так рада, что не пыталась измениться ради кого-то другого. Если ты когда-нибудь почувствуешь себя подавленной или одинокой, помни, что есть целый мир, полный людей, которые еще не знакомы с тобой, но очень о тебе заботятся. Все наладится, и ты найдешь своих людей. А пока просто будь добра к себе, потому что ты этого заслуживаешь.

— Спасибо, — говорит она. — А у тебя когда-нибудь было так, чтобы кто-то был с тобой груб?

Я киваю, думая о Джин. Думаю о всех тех людях в школе, которые называли меня лгуньей или шлюхой. Думаю о любом другом человеке, который чувствовал необходимость быть грубым.

— О да. Это просто часть человеческого бытия. Только мы можем выбирать, как нам реагировать на этих подлых людей, понимаешь?

Она кивает, кажется, ей стало легче. — Да. Все злые люди могут отвалить.

Я разражаюсь смехом, и Брэдли присоединяется. Я поднимаю глаза на Ориона, и он выжидающе смотрит на меня.

— Верно. Все подлые люди могут отвалить.

В его глазах горит что-то гордое, что-то благодарное.

— Мороженое? — предлагает он.

— Да, пожалуйста. Мое любимое - клубничное.

Он хихикает. — Хм. Кажется, я знаю еще кое-кого, кто любит клубничное мороженое.

Брэдли смотрит на меня, глаза яркие. — Мисс Риверс, мы близнецы?

Я глажу ее по голове.

— Думаю, да, — говорю я ей, показывая свои ногти. — Желтые ногти, клубничное мороженое и наплевательское отношение к злым людям? Это больше, чем просто совпадение.

Брэдли визжит от восторга, и, когда мы подходим к кафе-мороженому, Орион обнимает меня за плечи.

— Я горжусь тобой, — бормочет он.

— Спасибо.

Его глаза мягкие, как будто он видит меня насквозь. Есть что-то в том, как он смотрит на меня, что-то, что заставляет меня чувствовать себя замеченной, чего я не ожидала от него, но, думаю, это не должно меня удивлять.

Может, это потому, что его персона Starboy услышала меня, когда я выкладывала свою душу, а может, потому, что он знает меня почти всю мою жизнь.

— Знаешь, — говорит он, слегка улыбаясь уголками рта, — ты во многом похожа на Одетту - добрая, искренняя, всегда верная своему сердцу. Но в тебе есть и Одиль. Ты отстаиваешь себя и то, во что веришь. Ты можешь быть довольно пугающей. За этим удивительно наблюдать.

Я могла отождествлять себя с обеими героинями, находясь на сцене. Но мне и в голову не приходило, что он видит во мне обе эти черты. Я чувствую облегчение, когда могу отдать ему все, что у меня есть, и когда он видит меня такой, какой я всегда хотела, чтобы меня кто-то видел - без осуждения и ожиданий. Долгое время мне приходилось ходить на цыпочках вокруг да около из-за своей демисексуальности или профессии.