Скорпион
Шрифт:
Я двигался короткими перебежками, делал паузу, отслеживая чужую пальбу, потом отвечал очередями, интенсивность которых понижалась по мере того, как заканчивался боекомплект. К затяжному бою я не был готов, вот в чем дело. А быть пристреленным в бетонных катакомбах очень не хотелось.
И Бог всех mаnhanter заступился за меня. Я услышал далекий звук энергичного и беспощадного наступления. Бойцы "А" работали короткоствольными пистолетами-пулеметами "Бизон", удобными именно в таких полевых условиях своей легкостью и компактностью. Те, кто пытался отправить меня
Не тут-то было! Разгоряченные боем "альфовцы" в РУОПовских шерстяных шапочках, приметив мою неосторожную тень в бетонных конструкциях, открыли такой шквальный огонь, что только чудо спасло меня от печальной перспективы вознестись на небеса вне очереди.
– Эй, вашу мать, маски-шоу!
– орал я не своим голосом, присыпанный бетонной пылью.
– Что вы делаете?! Идиоты! Я свой! Свой! Где Старков!
Наконец мои истерические вопли прорвались сквозь настойчивый стрекот убойного автоматического оружия. С высокого потолка тряпьем свисла тишина. Правда, я не торопился подставлять стрелкам свою голову и другие части тела.
– Старков?!
– закричал я.
– Дай голос?!
– Ну даю!
– ответил кто-то под нервный смешок товарищей.
– Не принимаю!
– возмутился я.
– Давай полковника!
– Даю!
Ну и так далее. Наконец моя настойчивость была вознаграждена. После минуты такого веселого пререкания явился тот, кого все ждали. И особенно я.
– Алекс, - обнял меня полковник.
– Жив, черт! Такое логово нарыл! А мы тут хорошо покрошили...
Я занервничал и признался, что меня интересуют двое: Скворцов и Пельше, а также господин Нестеровой-старший, который по моим хитроумным выкладкам, должен находиться именно здесь.
– Ну не знаю, - передернул плечами Старков.
– Ты не предупредил, вот мы и работали по полной программе.
Как говорится, делать нечего: имеем то, что имеем. А имели мы действительно логово неонацистского движения, вернее её службы безопасности. Складское помещение, преобразованное под офис, было забито знакомой печатной продукцией, портретами вождей, штандартами с символикой германских войск, бюстами курносенького фюрера и прочими малохудожественными атрибутами ультраправого движения. На полу в театральных позах и лужах крови валялись трупы.
– Здесь три, - посчитал нужным сообщить Старков.
– И там шесть. Нормально?
– Итого девять, - сказал я.
– А кто-то остался живым?
– выразил надежду.
– До черта, - признался полковник.
– Моим мальчикам надо ещё повышать и повышать уровень огневой подготовки.
В какой-то мере всему человечеству повезло: шальная пуля не пробила голову "группенфюреру" Скворцову (г-ну Пельше в этом смысле не повезло) и он был в состоянии отвечать на поставленные вопросы. Поначалу он отказывался давать показания и рисовался этаким грудастым бранд-майором, способным жизнь положить за хрустальную идею неонацизма.
– Я не боюсь смерти, - говорил он.
– Душа настоящего арийца бессмертна! Я верю в
Пока он нес эту полубредовую околесицу, я внимательно просмотрел документы, обнаруженные в сейфе и столах. И обратил внимание на странный календарь - он был выполнен в виде рунического зодиакального круга с указанием праздничных дней. И день: "сентябрь 22" был помечен красным фломастером.
– Огонь атома, говоришь, - прервал я "группенфюрера".
– Вот на эту тему мы и поговорим.
– Я не скажу ни слова, - твердо заявил господин Скворцов, заблуждаясь относительной своей бессмертной души.
– А мы и так все знаем, - сказал я.
– Только один вопрос: где Нестеровой?
Неонацистский дучик взглянул на меня с превосходством и заявил, что этот грязный блевотный мир обречен сгореть в очистительном пламени, значит, он и сгорит, как бы мы не пытались препятствовать этому.
– Механизм уничтожения уже запущен, господа, - не без торжества проговорил "группенфюрер".
– Не вижу смысла продолжать нашу беседу.
Признаться, я потерял терпение. Я люблю людей, но когда они теряют чувство меры и реальности, то следует срочно принимать кардинальные меры. Полковник Старков и бойцы "А" состояли на казенной службе и не имели права применять первую категорию воздействия на строптивца. Это мог сделать только я, человек, зарабатывающий на жизнь частным предпринимательством.
Я попросил полковника оставить меня один на один с огнепоклонником, который посчитал, что я буду вести с ним душещипательные разговоры, и посему улыбался, как герой-викинг.
– Алекс, - предупредил Старков.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Надо ли подробно останавливаться на методах воздействиях, применяемых в исключительных случаях. Думаю, что не надо. Скажу лишь одно: методология примитивна и позаимствована полностью у племен Амазонии. (Кстати, спецназ USA тоже вовсю использует опыт этих племен, для которых человек в качестве пищевого продукта привычен, как для цивилизации порция пломбира.) Господин Скворцов верил в себя до конца, и веру потерял в тот момент, когда почувствовал, что его плоть насаживается на своеобразный шампур из древка штандарта.
– И это только начало, - предупредил я.
– Твои товарищу по оружию находятся в боевой готовности и намерены заменить...
"Группенфюрер" был готов пережить боль, но пережить унижение и позор перед лицом партии. Короче говоря, гадя под себя, он согласился ответить на несложные вопросы. Из этих вопросов и ответов сложилась следующая картина: полгода назад Партия приняла историческое решение: воздействовать на загнивающий мир самым радикальными методами, вплоть до взрыва ядерного устройства. Была проведена определенная работа, в результате которой в руки Движения попал ядерный ранец. Ученый Нестеровой уничтожен, как сомневающийся, и замурован в цементе. Взрыв произойдет в 12 часов по полудню 22 сентября - во время руны "зиг", то бишь "победы".