Скорпион
Шрифт:
Я быстрым и легким шагом прошел по коридору. В полутемной гостиной (в углу уютно и тихо мерцал экран телевизора) дремал старик плотного борцовского телосложения. Его выбритый череп казался сработанным природой из слоновьей кости. Мне даже почудилось, что я вижу свастику на этом черепе - потом понял: игра теней. Нос горбатился, а трапецевидная челюсть доказывала, что её владелец при удобном случае готов перемолоть весь мир в крошку. Всем своим обличьем спящий казначей неонацистской партии походил на старого филина.
– Эй, Шпеер, хенде
– Просыпайся, смерть твоя пришла.
Хозяин квартиры приоткрыл глаза, наполненные тусклыми старческими сновидениями. Чувствовалось, что не воспринимает происходящее адекватно - и даже зевнул. Пришлось ткнуть пистолетный глушитель в его зевающую пасть с крупными зернами искусственных зубов из фарфора. Господин Шпеер скосил глаза в недоумении, потом поднял их на меня и уяснил, что происходящее не дурной сон.
– Не сон-не сон, - подтвердил я.
– У меня две новости. Одна хорошая, другая плохая. С какой начинать?
– Ыыы, - хрипел казначей; металлический предмет во рту мешал ему складно излагать собственные мысли и потаенные желания.
– Понял, - сказал я.
– Начнем с плохой.
Хочу сказать сразу: разговор у нас получился конструктивный, когда господин Шпеер вник в суть проблемы. Плохая новость её повергла в шок: я признался, что хочу его ликвидировать по причинам того, что не разделяю его шовинистских взглядов. Хорошая новость: я готов закрыть глаза на его идеологические недостатки, при одном условии - он дает подробную информацию о сделки в пятьсот, кажется, тысяч долларов. О какой сделки речь? О недельной, должно быть, давности, господин Шпеер, вспомните, будь так добры.
– Я не понимаю о чем говорите?
– попытался валять дурака.
– Какая сделка? У нашей партии таких денег...
Пришлось выстрелом в голень напоминать, что движение владеет достаточными капиталами для приобретения в личное пользование портативного ядерного ранца, не так ли?
От неожиданности и боли казначей рухнул на пол и принялся кататься по вьетнамскому ковру, как маленькое вредное дитя.
Пока хозяин квартиры выделывал протестующие телодвижения я осмотрелся: на стене находился большой портрет - на нем лоснилась, маслом намалеванная, знакомая фигура фюрера из фюреров с усиками и в кожаном черном дождевике (в полный рост).
После того, как господин Шпеер успокоился, я повторил свой вопрос. И получил содержательный ответ: да, неделю назад он, казначей партии, по решению Высшего руководства Движения выдал вышеназванную сумму.
– Кому выдали?
– Скворцову и Пельше.
– А кто они у вас?
– Сотрудники безопасности.
– И они уехали в Сибирь-матушку?
– Вот этого я не знаю и знать не хочу, - запротестовал казначей.
– Мне приказали, я выдал, что еще?
– И где их можно найти?
– Кого?
Понятно, что господин Шпеер ответил и на этот вопрос, когда я пригрозил его пристрелить, как собаку. На этом
Почему я это сделал? В таких случаях говорят: он, человек, разумеется, слишком много знал. Партийному казначею не повезло и в этом никто невиновен: его судьбу определили далекие межгалактические звезды.
По возвращению в джип обнаружил, что "оберфюрер" Рюриков уже практически восстановил свои силы и готов для дальнейшего полезного функционирования. Правда, узнав меня, он пал духом. Чтобы как-то успокоить его, вернул ему китель и пилотку, задав очередной вопрос:
– Надеюсь, знаешь, где "Скотный двор"?
– О, Боже!
– всхлипнул "наци" и выразил вслух паническую мысль, что до рассвета не дожить: ни мне, ни ему.
– Почему?
"Скотный двор" - так называлась местность близ свалки, где утилизировали домашних животных. Там же находилась старый, заброшенный цементный завод, переоборудованный Движением под тир, тренировочные залы и...
– И под что еще?
– спросил я, заметив заминку.
– И под пыточные камеры.
– Как это?
– не понял.
– Не знаю, - нервничал мой спутник.
– Там работает служба безопасности Движения. Мы все дети, по сравнению с ними, это я вам говорю.
– Ничего, - легкомысленно сказал я на это.
– Посмотрим на работничков физического труда.
... Джип мчался по свободной ночной трассе, неудержимо приближаясь к незнакомой планете под названием "Скотный двор". Я сделал несколько необходимых телефонных звонков именно по этому суматошному и неприятному делу, а после попытался найти через космос Мстиславу.
Сонный и раздраженный голос тетушки сообщил, что племянница больно самостоятельная упертая девица и убыла неизвестно куда; наверное, к хахалю?
Ха-ха, посмеялся я и перезвонил на свою квартиру. Приятно, черт подери, ковыряясь в повседневном смрадном говне, услышать тихий глуховатый голос той, которая тебе нравится и, быть может, ждет.
– Привет, - сказала она.
– А ты где?
– Ууу, далеко, - признался.
– Удаляюсь в противоположную сторону от тебя, мой свет.
– А я уже здесь.
– Будь как дома.
– Я и так, как дома, и даже больше того.
– То есть?
И девушка признается, что передвинула мебель. Я не верю своим ушам: что-что ты сделала, милая? Передвинула мебель, повторяет и объясняет причину: из холостяцкой берлоги она хочет сделать уютное гнездышко. Я смеюсь: дорогая, делай, что душа твоя желает, главное, не ломай стены. Пытаюсь, отшучивается, да пока никак не получается. Ничего вернусь, помогу, хохочу.
Мой нечаянный спутник в звании "оберфюрера" с печальной обреченностью косится на меня: не понимает моего хорошего расположения духа.