Скорпион
Шрифт:
Чтобы до конца убедиться в своей версии, я потревожил господина Фиалко сначала телефонным нервным звонком, а после явлением собственной нервозной персоны в знакомых инкрустированных дачных стенах - далеко за полночь.
– А в чем дело, Александр?
– не понимал заспанный высокопоставленный чин.
– От вас приезжала дама. Очень милая особа, право, деловая и решительная.
– Да, - только и сказал я.
– И что?
– Как что?
– удивился господин Фиалко.
– Ах, да, простите, она просила передать письмо лично вам в руки, Александр, - и направился к камину, где тлели малиновые головешки,
– А пленка-то где?
– не понимал ни черта.
– Как где, здесь, - и указал на головешки в камине.
– Сжег, проклятую!
– Передал мне конвертик.
– А вам, Александр, отдельное спасибо. Работали великолепно, не ожидал, да-с. Быстро, решительно.
Оказалось, что приятная во всех отношениях дама в обмен на видеокассету получила оставшуюся сумму от оговоренного раннее со мной гонорара в девятьсот тысяч долларов.
Что на это можно сказать - лучше промолчать и сделать вид, что все именно так и должно было быть.
Черт знает что! Анекдот и только, самый скверный анекдот, который измыслить из головы ну нет никакой возможности. Такую отлить пулю могла только наша современная, искрящаяся диковинками жизнь.
С противоречивыми чувствами распечатал по цвету голубой, тьфу, конвертик и прочитал послание, написанное легким, бегущим, аристократическим, я бы сказал, почерком:
"Дорогой коллега Алекс! Вы очень живой человек. Но вы - мужчина и мешаете работу с чувствами. Это любительство. Я помогла Марине из-за сострадания и желания не допустить полит. нестабильности, хотя, боюсь, вас, горбатых, могила не поправит, так, кажется? Желаю вам, страховому агенту, успехов в вашем нелегком труде. Спасибо за "солнышко", ваша Дина Штайн, страх. агент."
Стерва, сказал я себе, ну, какая же стерва! "Спасибо за "солнышко", ваша..." - нет, такое издевательство надо пережить одному в глухой ночи, чтобы никто не видел выражения лица. Но кто - кто мог подумать, что под этой благообразной личиной скрывается такая... Ну нет слов! А если есть, то исключительно на дерзком языке суахили.
"Вы - мужчина" - а кто же я? Проклятье! Влезла в дело, как медведица на льдину, где уже сидел медведь. Вот не надо в наши исключительные эксклюзивные делишки вмешиваться со своими советами и перевирать, между прочим, исконные славянские пословицы и поговорки.
Ну, а если говорить обстоятельно и серьезно: оплошал герой, оплошал, и это есть факт его трудовой биографии. И что теперь - не жить? И не работать?
Прощаясь с одним из генералов Армии любовников, позволил себе предупредить, что его и подобных ему ждут баржи, они уже готовы, эти ржавые вместительные скрипучие посудины, к отплытию в открытое море.
– Какие баржи, - не понимали меня, - какое море? Вы о чем, Александр?
Я не стал опускаться до пустых объяснений, все равно бы меня не поняли, и покинул общество, не слишком мне приятное. Уверен, раньше или позже пожелание нашего великого кормчего исполнится - и не будем больше об этом.
Я торопился. Торопился к той, которая ждала меня и которая хотела играть в "подкидного дурака" - играть на раздевание. Подозреваю, что я снова потерплю поражение от женщины - но на сей раз это будет самый приятный разгром в мире.
4. Ядерный ранец, год 1997
Я не люблю телефон.
Порой, когда возникает передышка между ближними боями, я сижу на балконе и смотрю в огромное небесное пространство. Напомню, что живу на семнадцатом последнем этаже, почти у облаков, изменчивых, как и наша жизнь. Я смотрю на эти облака и мне начинает казаться, что в нашем мелком мироздании мы не одни. Кто-то более могущественный, более великодушный и более свободный наблюдает за нами. И не без чувства юмора он наблюдает. И видит все наши прегрешения, все слабости, видит наше тщеславие и глупости. Иногда ЭТО помогает нам, иногда издевается, а чаще всего равнодушно взирает на пустые потуги человечества выбраться из эмбрионального животного состояния.
Мне кажется, что работа menhanter это своего рода социальный, скажем так, заказ неба. Я выполняю эту мистическую миссию исключительно по воле высших сил. Другого объяснения в том, что я копаюсь в выгребной яме будней, у меня нет. Деньги? Что деньги? Их можно заработать в тепличных условиях банков и прочих коммерческих структур, где, например, трудятся многие бывшие рыцари плаща и кинжала.
Нет, меня привлекает исключительность моего положения - положения "охотника на людей". Я волен делать, что угодно и как угодно. Для меня нет инструкций и запретов, нет авторитетов, нет принципов. Принцип: никаких принципов. И главная цель - добиться цели.
Надо мной никого - только небо. С ним, как показывает практика, у меня хорошие и дружеские отношения: мой зодиакальный знак - Скорпион. А, как известно, над ним властвуют два качества Марса: эротизм и агрессивность. Эротизма мне хватает, агрессивности тоже. А что ещё надо для полного счастья профессионалу? Может быть, чуть-чуть благосклонности и удачи...
Я умею решать чужие проблемы и не умею решать свои. Чаще всего они связаны с женщинами. Они меня утомляют своим физическим однообразием, природа в этом вопросе была неоригинальна. Хотя не спорю, этот недостаток можно и терпеть, да вот беда - дамы требуют к себе отдельного внимания. Они не понимают, что лучше молчать, когда мужчина смотрит в небо и думает о чем-то своем.
– Ты знаешь, я, наверное, уйду от тебя, - сказала мне однажды женщина по имени Марина.
– Почему?
– искренне удивился.
– Ты меня не любишь, - сказала она.
– Люблю, - зевнул я.
– Нет, не любишь.
Мы расстались. Жаль, что она хотела большего, чем просто быть любимой женщиной. Она хотела, чтобы я был при ней, как рюкзак при туристке, посещающей замусоренные горные окрестности далекого-далекого Дивноморска.
Потом я узнал, что Марина вышла замуж за тверского банкира Зыкова-Гордона, известного ловчилу и пройдоху в коммерческих делишках, по которому пуля 5,45 мм. плачет, но подкаблучника в семейной жизни. То есть бывшая любимая была счастлива, а вместе с ней был и счастлив я, потому, что счастлива была она.