Скорпион

Валяев Сергей

– Ой!
– сказала девушка, переступив порог, и едва не лишилась чувств.
– Что здесь происходит?!

Все под контролем, ответил я и задал несколько вопросов: где, когда и с кем она была последний час? Вспыхнув, продавщица отвечала, что это не мое дело. Пришлось рассказать об увиденном в створках скалистой раковины. Это произвело должное впечатление. Побледнев, как смерть, девушка призналась во всех грехах: во времени обеденного перерыва она ходит в кемпинг. Зачем? К приезжим друзьям. Пить черный кофе? И не только пить, но и угощаться ихними сэндвичами. Я понял

иносказательный смысл признания и порадовался тому, что хоть кому-то в этой истории повезло остаться живым, да ещё с доходом.

– Вызывайте милицию, Римма, - сказал я на пороге.
– Обо мне можно не говорить. И последний вопрос: Анастасия Собашникова сюда приезжала - к вам или в кемпинг?

– Такая вся из себя, - поморщилась продавщица.
– На красной машине?

– Да, - подтвердил я, - на красной.

Они встречались, две подруги - Виктория и Анастасия на перевале Дальний круг. И встреча эта была неделю назад. С какой целью? Этого Римма не знала, сообщив лишь, что подружки укатили на час, а потом вернулись к закрытию магазинчика.

– И в каком состоянии они находились?
– поинтересовался я.

– Как в каком?

– Веселые, печальные? Какие?

– Веселые, - призналась.
– Хохотали, как дурочки.

– И что говорили?

– Ничего такого, - передернула плечиками.
– Про какого-то Гарика смеялись, как ненормальные.

– Про Гарика смеялись?
– повторил я, улыбаясь.
– Симпатичный парень?

– Кто?

– Ну этот Гарик.

– А я не знаю кто это, - равнодушно отвечала Римма.
– Может, приятель какой Собашниковой?

Простоватая, как ситец, девушка была близка к истине: гаррик на воровском жаргоне означает "героин". И две подруги были счастливы, что нашли того, кто заинтересовался их "Гариком". Мне интересен этот кто-то, находящийся в минутах десяти-пятнадцати скоростной езды от Дальнего круга.

– Вызывайте милицию, Римма, - повторил я.
– И о Гарике лучше не вспоминать.

– А он кто?
– дрогнула девушка.
– Преступник?

– Точно, - подтвердил я.
– Рецидивист.

Итак, мое предположение оказалось верным: Анастасия является катализатором всех последних печальных событий. Подозреваю, ей удалось стащить какое-то количество героина с борта своей яхты, приспособленной именно для этих целей: в чем я сам мог убедиться.

Девчонка так поступила то ли по недомыслию, то ли от желания проявить самостоятельность, то ли мечтала заработать себе на булавки. Перед ней возникла естественная проблема сбыта продукта и она обращается к Вике Шкурко, та в свою очередь к Суховею, а тот, возможно, решает найти защиту в лице Татарчука. Где-то цепочка из этих дилетантов разорвалась. Не в самом ли начале, когда легкомысленная владелица яхты не смогла сокрыть свои следы, а, быть может, кто-то из следующих участников авантюры допустил ошибку; так или иначе, их деяния стали известны.

Моя гипотетическая схема груба, однако по сути верна. Хотели они или нет, да нарушили незыблемый закон мафии: в деле работают только "свои". А у тех, кто посмел затронуть интересы лапотной,

но решительной "козы-ностры", шансов выжить нет. Анастасия, наверняка, подписала себе смертный приговор, ей не помогут даже любимые братья.

Я задумался: приговор подписан, однако надеюсь, ещё не приведен к исполнению - это первое. И второе: коль началась бойня, то, думаю, только с позволения господина Дыховичного. Значит, у меня есть возможность метнуть партию в дурака с Папой-духом, где на кону будут наши грошовые жизни. Вот только бы найти его, умного и неуловимого, для игр на свежем горном воздухе.

Я вышел на автобусную остановку - куда? К теплому морю или к заснеженному пику местного Килиманджаро? В металлической палатке купил бутылку крем-соды и, глотая веселые пузырьки, поинтересовался у старенького человечка в греческой феске:

– А что там, дядя?
– и кивнул на горную гряду.

– Москва, однако.

– Не, поближе. На машине минут пятнадцать-двадцать.

– Не понимаю?

– Ну, где можно хорошо отдохнуть, - сказал по наитию и выразительно щелкнул себя по горлу.

– Вах! "Орлиное гнездо", - улыбался в зарешеченное окошко.
– Санатория там.

В работе охотника за чужими скальпами случаются и такие милые оказии. Когда бдительные старушки на лавочке или старичок в железном коробе могут сообщить самую бесценную информацию. И не надо никого брать на храпок, то бишь душить. Главное, провести определенную работу, чтобы после задать нужный вопрос в нужное время и в нужном месте. И получить ответ, удовлетворяющий тебя.

То есть хаотичная мозаика из последних событий и моих размышлений складывалась в гармоничную, приятную для глаза картинку. Остается лишь дополнить её конкретными мазками, чтобы сполна упиться тонкой профессиональной работой. Надо - надо ещё потрудиться во славу созерцательного и приятного для души состояния.

И с этой мыслью толкаюсь в маршрутный автобус с туристами. Они галдят и пинаются брезентовыми рюкзаками. Я искренне завидую им. Такие же чувства испытываю и к тем, кто мчит в лакированных скорых авто, мимо нашего автобусного гробика. Стекла автомашин тонированы и лиц пассажиров не видно. Как говорится, каждый у нас имеет право занять место согласно купленным билетам. Любопытно, где продают билеты в такие лимузины с кондиционерами и маячковыми проблесками? Кажется, я знаю ответ и на этот вопрос.

Пофыркивая, автобусик покатил по горному серпантину - катил по обновленному асфальту весело и с туристическими песенками под гитару. И поэтому я ничего не услышал - не слышал как в близких горах ударил громовой раскат. И не увидел как из ребристых скал к сияющей небесной сфере взметнулся столп черно-бархатистого дыма.

Я не мог знать, что в горах погиб армейский МИ-24, возвращающийся на аэродром, и поэтому спокойно прогулялся по набережной, утомленной жарой.

Потом обнаружил, что ноги сами вынесли к городской мэрии. Местная власть функционировала в старинном особнячке с колоннами и мраморным парадным входом. У открытой дубовой двери томились два молоденьких милиционера в летней форме.