Скорпион
Шрифт:
– Ха!
– кричит Анастасия с верхней палубы.
– Только чур! купаемся голышками как дельфины!
Я делаю вид, что занят трудотерапией: стабилизирую паруса и с помощью якоря замедляю движение яхты. Потом слышу: раздается бултыхание молодого тела и слышу восторженный приглашающий вопль:
– Ой, я никогда не плавала в луне! А ты?!
А я тем более, и прыгаю в холодную янтарную субстанцию. В семейных трусах.
– А вот так нечестно, - возмущается девушка.
– Я как русалка, а ты как дед Мороз!..
– и пытается подступиться ко мне, владеющим чудодейственным посохом.
Я,
– Ты меня совсем не любишь, - капризничала, засыпая.
– Я тебе не интересна, как женщина, да?
– Ты лучше всех, солнышко, - говорю.
– У нас впереди ещё сто лет, вру.
– Мы ещё покупаемся на лунной дорожке. Спи, - требую.
– И смотри кино.
– Про что кино, милый?
Она уснула, не услышав ответа. Она была счастлива в своем воздушном сне. Она не могла и подозревать, что её душа и тело уже давно препарированы в специальной, скажем так, лаборатории, где я был одним из дорогостоящих сотрудников, для коего не было ничего святого.
До рассвета и начала возможных поисков оставалось часа четыре достаточно времени, чтобы обследовать шлюпку с парусами со всей тщательностью, на которую способен menhanter.
* * *
Я успеваю вернуться в личный "пенал" и к личному стакану за несколько минут до прибытия лейтенанта Татарчука. Ему не терпится узнать о ночных похождениях волокиты, которому, похоже, не успели оторвать то, что должны были. Будучи хорошим актером, я в мановение ока превращаюсь в утомленного и разбитого сном:
– А? Чего?
– сладко потягиваюсь на кровати.
– Уже пора на службу?
– Ну как?
– пускает слюни от любопытства.
– Что как?
– Ну это - с Собашниковой?
– А это кто, Васeк?
Бедолага задыхается то ли от возмущения, то ли от моей святой простоты, но, проявив силу воли, выдавливает: как кто? Анастасия, с которой ты вчера...
– А-а-а, - вспоминаю.
– Увы, меня отвергли. И вообще, она не в моем вкусе.
– Да?
– не верит Татарчук.
– А говорят, гоняли на авто.
– Авто, кино, вино и домино, - легкомысленно отмахиваюсь.
– Вася, или вышиби из жизни стукачей своих, или отстань, - и отправляюсь в ванную комнату приводить себя в надлежащий порядок.
Мой молодой коллега от моих последних слов заметно веселеет; подозреваю, что он весьма неравнодушен к той, которую я покинул в предрассветной мгле, когда море ещё дрыхло, надежно укрытое ватным одеялом тумана.
Я зачистил посудину от кормы до носа и убедился, что Старков свое дело верно знал: создавалось впечатление, что яхта специально предназначена для транспортировки наркотической дури из Полермо или Стамбула, или Марселя. Мне казалось, что дубовые моренные шпангоуты пропитаны героиновой пылью. Жаль, что я не был натасканным на дрянь песиком, тогда точно бы знал: верный ли взят след?
Я покинул яхту, плещущуюся у призрачного берега - я будил спящее море своими невротическими движениям, уверенный, что скоро судно со спящей красавицей будет
– Он хитрожоп, как эфиоп, - предупредил меня Старков.
– И осторожен, как жидок. Я за ним без малого три года. Больно умный, сучий дух.
Я пожал плечами, принимая к сведению утверждения об уме потенциального покойника. Правда нынешней жизни такова, что никто никому не может дать никакой гарантии. И даже великий умишко не способен просчитать все варианты быстроизменяющихся обстоятельств. В мире любителей любой герой за секунду может превратиться в опечаленную жертву. Думаю, Папа-дух, если он имеет место быть под приморскими каштанами, совершит роковую ошибку и проявиться на глянцевом фото нашего феерического бытия.
По возвращению из ванной комнаты, обнаруживаю огорченного лейтенанта Татарчука: он хотел испить бацилловой водички из графина и смел со стола стакан. Тот, трахнувшись об отопительную батарею, закончил свой жизненный путь. Я смотрю на осколки:
– Баба Тоня меня со свету сживет.
– Куплю ей пять штук, - горячится юноша, звеня собираемым стеклом.
– И чем раньше, тем лучше, - предупреждаю, - если мы хотим дожить до старости.
И с этой жизнерадостной перспективой мы отправляемся на службу. По пути заглядываем в универмаг, пропахший текстилем, немодной обувью и пыльными банками с измученными неволей помидоринами. В магазине торгуют практически всем, кроме того предмета, который нам нужен. Тогда я предлагаю младшему по званию конфискацию искомой вещи в общепите. Лейтенант крепко задумывается над моими словами - кажется, он воспринимает шутку буквально.
Первый трудовой день в Управлении прошел в суете: поначалу капитана Синельникова представляли коллективу единомышленников, затем он знакомился с первым своим делом, а после вел переговоры с майором Деревянко, который, собственно, это дельце, по мнению руководства, положил под сукно.
– А дело тухлое, - предупредил тучный майор, похожий на волосатую тетку, какую показывали праздной дореволюционной публики в базарные деньки.
– Они молчат, как партизаны, а прокурору нужны факты. А какие могут быть факты?
Пролистав папку с делом об уличных торговцах героином, я удивился: почему их взяли без предварительной разработки?
– Это не ко мне, капитан, - задыхался майор от жары и производственной сумятицы.
– Подозреваю, что по случаю. Кажись, было постановление об усилении борьбы?
Я хмыкнул - провинция работала по старинке, как в добрые времена: Центр слал секретные строгие предписания, а богобоязненное командование на местах торопилось исполнить их.
В настоящем случае мы имеем то, что имеем: да, тухлое дело, как яйцо 1913 года. По-видимому, руководство решило, что, если капитану Синельникову улыбнется удача, то можно будет наградить находчивого работничка почетной грамотой, а если случится промашка, то на нет и суда нет.