Скоро будет буря
Шрифт:
– Но вы рассказывали, что есть ангелы хорошие и есть плохие. Как мне узнать, вдруг в зеркале плохой ангел?
– Я уже объясняла тебе. Между плохими и хорошими ангелами нет различия. То есть от тебя самой зависит, будет ли ангел плохим или хорошим. Он заимствует форму тех сущностей, которые гнездятся у тебя в голове в тот самый миг, когда происходит это заимствование. Вот почему так важно не лицемерить. Плохие ангелы питаются ложью и злыми мыслями. Не зря же я тебе говорила: если видишь кого-то в первый раз, ты ни в коем случае не должна его обманывать –
Джесси выдернула пучок травы. Ее лицо вспыхнуло румянцем.
– До меня не доходит! Я ничего этого не понимаю!
Наставница села поудобнее.
– Успокойся. Переведи дух, Джесс. Ты себе ничем нс поможешь, если будешь выходить из себя, вот как сейчас. Если начнешь себя накручивать, добьешься только очередного приступа. Вздохни поглубже.
– Ладно, только вы мне это объясните.
– Не все поддается объяснению. Помнишь, что я рассказывала тебе о сексе? Когда занимаешься сексом, становишься открытой для хороших и для плохих ангелов, в зависимости от чистоты твоих мыслей. Вот так и получается, что ты впускаешь тех или других ангелов, а они таким образом могут переходить к твоим детям.
– Вы имеете в виду то самое… те самые вещи, про которые говорят… что у меня что-то не в порядке? А я их получила от матери или от отца? Я хочу знать!
– Я не могу ответить на твой вопрос. Это зависит от того, о чем думал каждый из них, когда они занимались сексом.
– Но я ничего не знаю о сексе. – Джесси вскочила на ноги и заторопилась к дому. – Я иногда думаю, вы забываете, что мне только одиннадцать.
– Вернись, Джесси! – Это был первый случай, когда Джесси сама прекратила беседу с наставницей. – Вернись!
Доминика, прикатившая на велосипеде, привезла в подарок варенье домашнего приготовления, а также сливы и помидоры. Она обнаружила всех в патио. К этому времени они уже прожили на вилле несколько дней, и каждый произнес «Бонжур!» абсолютно уверенно, без запинки. Надо же, как быстро англичане овладевают иностранными языками. Затем Доминика сказала что-то по-французски, и Сабина встревожилась.
– Что она сказала? – полюбопытствовал кто-то. У Сабины расширились глаза:
– Она спрашивает, знаем ли мы, что наша доченька находится на крыше?
Крисси, Мэтт и Рейчел тут же вскочили со стульев. Джеймс остался на месте.
– О Боже, – тихо произнес он.
Сабина вышла из патио и увидела Бет, которая играла с куклами, сидя на пороге сарая. Словно балетные танцоры, друг за другом они вступили на газон и обратили взгляды на крышу дома. Джесси стояла на коньке черепичной кровли, рядом с голубятней, ухватившись за флюгер. Одежды на ней не было.
– Не кричите на нее, – предупредил Джеймс. – Никакого волнения. Нельзя, чтобы она почувствовала панику или тревогу. Будет только хуже.
– Merde! [22] – выругалась Сабина.
Мэтт сложил ладони рупором.
– Что ты там делаешь, Джесс? –
Джесси не снизошла до ответа. Она продолжала пристально вглядываться в горизонт поверх их голов, словно бы за чем-то наблюдая. Ее лицо заливал румянец – то ли от напряжения, то ли от гнева.
– Ради бога! – закричала Сабина. – Почему ты так себя ведешь?
– Сабина! – свистящим шепотом одернул ее Джеймс.
22
Дерьмо (фр.).
– Знаешь, Джесси, там, наверху, кажется, не совсем безопасно, – предприняла попытку Рейчел.
Джесси наклонила голову, чтобы посмотреть на Рейчел.
– В каждой красивой женщине, – произнесла она хриплым голосом, почти не похожим на ее собственный, – есть кишка, набитая добрым килограммом дымящегося дерьма.
Все без исключения уставились на нее. Бет тоже подошла взглянуть, что происходит.
– Иди в дом! – приказала ей Сабина.
– Почему Джесси на крыше? – поинтересовалась Бет.
– Уйди в дом! Уйди в дом! Уйди в дом! – завопила Сабина.
В ее исказившемся лице проступило нечто странное, почти демоническое. Бет скрылась в доме.
Доминика прошла в сарай, пробормотав что-то насчет лестницы, которую надо принести.
– Милая, можно мне с тобой поговорить? – спросил снизу Джеймс. – Могу я поговорить с тобой?
– Мы все умираем, так или иначе, – выкрикнула Джесси. – Вы начинаете умирать с той минуты, как рождаетесь. Все живое разрушается. Гниет. Разлагается. Везде вонючие трупы. – Она сковырнула носком черепичную плитку, и та соскользнула с крыши. Им пришлось отскочить в сторону, когда она разлетелась вдребезги. – Все, что вы едите. Все, чего вы касаетесь. Если вы занимаетесь сексом, вы занимаетесь этим с умирающим.
– Хотела бы я знать, – хрипло произнесла Сабина, понизив голос, – кто набил ей голову такими мерзостями.
Сабина с трудом пыталась сохранять спокойствие. Она понимала, что Джеймс совершенно прав. Раньше им уже неоднократно доводилось попадать в подобные положения, и они успели понять, что негодовать и возмущаться не имеет смысла: накал страстей приводил к повышению температуры, а когда температура повышалась, Джесси захлестывали хаотические эмоции. Порой она теряла сознание. А если она лишится чувств сейчас, то может упасть с крыши.
– Вся земля, – продолжала вещать Джесси, – навоз. Это значит – дерьмо и мертвечина. И все, что на земле произрастает, на самом деле кормится мертвечиной или дерьмом умирающих существ…
– Прекрати это, – твердо распорядилась Рейчел. – Прекрати сейчас же.
– Вы не можете это прекратить, – объявила Джесси. – А внутри каждого человека…
Внезапно флюгер немного отклонился в сторону. Джесси воззрилась на флюгер с таким видом, как будто ей только что открылось знамение свыше.
– Он поворачивается! – произнесла она. – Это означает, что меняется погода.