Сколько стоит любовь?
Шрифт:
– Тася… – мама прикрыла ладонью рот, и слезы градом покатились из ее глаз. – Что ты натворила…
Мама по характеру была очень мягким человеком и никогда не поднимала на меня руки. И сейчас я была уверена не поднимет, хотя будь я на её месте, как следует вправила бы своей дочери мозги за такой поступок. Даже если он был во благо. Но зато мама и без рукоприкладства умела одним словом и взглядом наказать так, что мало не покажется. Только я и так чувствовала себя отвратительно в прямом и переносном смысле этого слова, а когда видела этот ее взгляд,
– Если ты не перестанешь так на меня смотреть я… я уйду из дома. Мне и так плохо, – тихо сказала я.
Мамин подбородок дрожал, и она не сводила с меня безумных глаз.
– Здесь недостающая сумма, мама. И будь у меня возможность отмотать время назад и что-либо изменить – ничего бы не меняла.
Положила деньги на тумбочку и пошла в свою комнату. Нет, в ванную не хотела идти и открывать купальный сезон в реке я тоже не стала, хотелось ещё хоть на чуть-чуть оставить на себе мужской запах и его горячие прикосновения. Наверное, все сложилось вполне удачно. Оставалось дать отпор Ильнуру и швырнуть его ребятам те деньги, которые он должен был мне дать. Он все равно мне ничего не посмеет сделать. Я выполнила условия нашей сделки!
Мама стояла в дверях моей комнаты, пока я раздевалась и складывала одежду на стул. Делала вид, что не замечаю её и той боли, что исказило её лицо. Я очень сильная и переживу это все. И осуждение, и сплетни, и глупые, пустые пересуды.
– Ты понимаешь, что тебе теперь житья здесь не дадут и повесят ярмо проститутки? – шёпотом спросила мама, глядя на меня все тем же потрясенным взглядом.
– Мне все равно, – бросила я из-за спины. Но маму и Лизу было немного жаль. – Поговорят и забудут. Вернётесь с Лизой, и уже найдутся новые сплетни для обсуждений. Я сдам все экзамены и поеду в Москву.
– Продолжать заниматься…
– Мама! – перебила ее и обернулась, гневно глядя ей в лицо. – Это все только ради Лизы, мне и так сейчас… – я судорожно вздохнула и осеклась. – Давай об этом поговорим когда-нибудь… потом? А ещё лучше, никогда. Ты же не любишь, когда кто-то вспоминает о папе или говорит, что его возможно было спасти? Представь, что другого выхода у нас не было и просто смирись с этим. Как я сама собираюсь это сделать.
– Ты не понимаешь! Ты… Когда у тебя появятся свои дети…
– Обязательно пойму. И детей в ближайшее время не появится, если ты переживаешь об этом. Он предохранялся.
– Он… Он… Это Багров? – голос мамы дрожал, и она сама вся тряслась.
– Нет, – я скривила лицо.
Даже думать о том, что это мог бы быть престарелый Багров, было неприятно.
– Я не знаю этого человека. И узнавать о нем ничего не собираюсь. Он приезжий и уже уехал из города.
Я думала, мать впервые залепит мне пощечину, с какой злостью и отчаянием она глядела мне в лицо, но она лишь отвернулась и вышла из моей комнаты, прикрыв ладонью рот. Я знала, что она сейчас плачет на кухне. И плакать вместе
Глаз я так и не сомкнула. Лежала на кровати и смотрела в потолок, решив, что сегодня я пропущу занятия в колледже. Возможно, что и завтра. В девять утра приехал человек от Ильнура, благо мать к тому времени ушла на работу. Я не взяла деньги, которые он мне протянул, и просила передать Ильнуру, что я больше не вернусь в его ресторан. Понимала, конечно, что ничего хорошего меня ждать не будет после этого заявления, да еще и переданного через посредника. И в любом случае придется показаться в ресторане в ближайшие дни. Но только менять своего решения я не собиралась. Я была полна решимости уехать из города и начать новую жизнь.
Мать вернулась поздним вечером, а у меня не было сил даже встать и сходить сегодня в больницу, чтобы проведать Лизу. Я лежала в своей постели и периодически забывалась сном, и мне постоянно снился он. Мужчина, имени которого я не знала, но который спас мою семью от страшного горя.
– Тасенька, ты как? – мама вошла в мою комнату и тихо позвала меня.
– Все нормально, мам, – безразлично отозвалась я.
Она протянула мне воду и таблетки и ободряюще улыбнулась.
– Это обезболивающее и успокоительное. Тася…
– Мам, со мной все в порядке. Как Лиза?
– Я обо всем договорилась. Через два дня у нас самолёт. И попросила бабу Нюру приглядывать за тобой, зная наперед, что ты будешь против, но мне так будет спокойнее. Если все получится, то через две недели весь этот кошмар останется позади.
– Все будет хорошо, – заверила я маму. – Мне не нужны таблетки, – кивнула на воду и белые капсулы. – Со мной правда все в порядке, – повторила я.
– Скажи, это все-таки был Багров? – вдруг спросила мама, а у меня от одной этой фамилии холод пробежал по позвоночнику.
От него давно поступали неоднозначные намёки. А теперь, когда до него дойдут обо мне новые слухи, и подавно завалит грязными предложениями.
– Нет, мама.
На ее лице отразилось недоверие.
– Это, честно, был не он. Я не знаю, кто этот человек. Он не местный. Отдал мне деньги и уехал этой же ночью. Я тебя не обманываю.
Говорить об этом было по-прежнему тяжело. Вспоминать еще больнее. А думать, так и вовсе нескончаемо грустно. Грустно, что больше никогда его не увижу…
– Хорошо, – выдохнул мама. – К сожалению, уже ничего не изменить, но…
– Мама. Без но. Я сделала это ради Лизы. Мне нестерпимо больно видеть в твоих глазах осуждение, сожаление и боль. Эта ночь никак не изменит твою старшую дочь. Поезжай в Москву и не думай ни о чем плохом. Все скоро будет у нас как прежде, а Лиза, как и все дети, пойдет в первый класс здоровым ребенком.
– Хорошо, – мама тяжело вздохнула, поставила стакан с водой на тумбочку и принялась рассказывать про сестру.