Сколько стоит любовь
Шрифт:
После отъезда Лизы и мамы целыми днями я готовилась к экзаменам и в промежутках рисовала. По вечерам виделась с Региной. Мы ездили с ней на наше место к реке, правда, из машины уже не выходили. Комары и мошка не давали комфортно проводить время на улице, я спешно поливала рассаду матери и заходила в дом. Леса не обрабатывали уже какой год, и такой пакости было немерено. Поэтому мы приезжали к реке, закрывали окна и просто сидели в машине и мечтали о том, как сдадим через две недели экзамены и уедем из города. Решили, что вдвоем будет значительно проще обустраиваться на новом месте. И в плане снятия жилья, и в плане поддержки. Мне было немного страшно уезжать одной, а так… Прорвемся!
Несмотря
Спустя неделю я осмелилась и сама пришла в «Престиж», чтобы забрать трудовую книжку. Когда я оформлялась к нерусскому черту на работу, он написал мне в трудовой, что я пришла работать к нему в ресторан официанткой, а не уборщицей, как это и было изначально. С первого нашего знакомства косил под благородного рыцаря, у которого за доспехами из пуленепробиваемого пуза скрывалась гнилая душа. Уж не знаю, пригодится ли мне трудовая, и будет ли поход в ресторан, в итоге, стоить того, но вполне можно будет устроиться в большом городе куда-то в приличное кафе, если будут совсем идти тяжко дела. По-хорошему, мне следовало вообще не совать нос в «Престиж». Однако я ничего плохого не совершила, а оступиться мог каждый. И как бы опрометчиво не поступала сейчас, но лучше сразу обозначить Ильнуру свои позиции и дать ему понять, что я не одна из его девиц, которая будет плясать под его дудку.
Мужчина восседал за своим большим столом и смотрел на меня, слегка опустив лицо. Глаза его хищно загорелись, когда я подошла ближе.
— Явилась, — хмыкнул он, оглядывая меня пристальным взглядом, будто искал на мне дефекты.
— Я пришла забрать свою трудовую, — он поднял бровь.
— Девочки сказали мне подождать и не посылать к тебе ребяток, говорили, что ты совестливая и сама придёшь. Не ошиблись…
Я гордо вздернула подбородок, а внутри от страха затряслись поджилки. Он влёгкую мог попросить своих шестерок скрутить мне руки и закинуть в подсобку, а те бы в свою очередь не погнушались надо мной надругаться. И на этот случай я оставила машину у ресторана и не заглушила двигатель. Бегала я очень быстро. Пока он со своей нерасторопностью и пузом отдаст необходимые указания, меня уже и след простынет.
— Отчаянный поступок, согласна. Я не собиралась приходить. Но мне нужна моя трудовая книжка.
— Расчёт тоже хочешь получить? — издевательски осведомился он. От этих слов так и сквозило скрытым подтекстом. — Или Александр тебя неплохо отблагодарил?
Ну, вот, теперь хотя бы буду знать имя мужчины, с каким провела свою первую ночь…
— Между нами ничего не было. Я рассказала ему об операции и Лизе, он не прикоснулся ко мне. Поэтому твоих денег я не взяла. Зато он оплатил сестре лечение.
— Какое благородство… А в городе говорят о другом.
— Мне все равно, что они говорят. Лариса или Марина наверняка первыми же распустили слухи, когда увидели, как мы выходили с ним из ресторана.
— Получается ценник и предложение ещё актуально?
— Нет. Деньги мне не нужны. Я просила их для Лизы, а не для себя. Александр оставил
Я блефовала, но другого выбора у меня и не было. С волками жить… Вот я и пыталась выжить.
— Может быть, и причину ты знаешь, почему он так спешно уехал из города? — я уставилась в холеное лицо: одни горящие глаза и дразнящие интонации.
— Обещал скоро вернуться и потребовать от меня расплаты.
Ещё одна ложь и отсрочка, а в глазах мужчины загорелся азартный огонь после этих слов. Но эта ложь гарантия, что меня не будут трогать какое-то время, пока вся правда не вскроется. А потом я уже уеду отсюда, и об этой истории забудется. Никто за мной в Москву не поедет.
Он достал из шкафчика стола мою трудовую и швырнул в меня, прожигая гневным взглядом. Маленькая серая книжка упала мне под ноги, словно она была мусором.
— Вон пошла и считай, что я тебе поверил. Но ненадолго. А пока проверю все твои слова, — мне показалось, что Ильнур выглядел встревоженным. Рассеяно провел рукой по волосам и кивнул мне на дверь.
Мне не нужно было повторять два раза. Уж лучше пусть меня спишут со счетов, нежели Ильнур, прознав, что между мной и названным Александром все же был секс, начнёт шантажировать меня своими ребятами и подсобкой и продолжать подкладывать под необходимых ему людей. Ларису и Марину пусть пользует. А я пас.
Оказавшись в машине, я отъехала от ресторана на порядочное расстояние и, прижавшись к обочине, включила аварийку, чтобы перевести дыхание. Только сейчас я поняла, что легко отделалась, а мой план сработал. Ненадолго. И пока лучше не выходить лишний раз из дома и не показываться Ильнуру, чтобы не напоминать о себе.
Сегодня должны были делать операцию сестре, мама позвонила ещё утром, сказала, что Лизу отвезут через час в операционную. День операции совпал с первым экзаменом, и я нервничала и переживала так сильно, что думала, завалю всю подготовку. В голове смешалось все, что учила и читала накануне, потому что думала только о сестре. Получив хорошую оценку, я вернулась домой и не успела войти в него, как позвонила мама и сказала, что все прошло хорошо и теперь она ждёт, когда Лиза придёт в себя. У меня слезы на глаза навернулись и я, наконец, получила долгожданное облегчение, что все наши страдания и переживания были не напрасными, а скоро и вовсе закончатся. До последнего момента я боялась получить плохую новость, но запрещала себе думать, что организм сестры не справится с такими испытаниями. Справился! Мы вместе проделали к этому большой путь! И заслужили этот маленький кусочек счастья.
Сегодня ночью я впервые уснула с улыбкой на губах и с осознанием, что чёрная полоса в нашей жизни закончилась. А Лиза скоро сможет жить такой же обычной жизнью, как большинство детей: бегать, играть, позднее встречаться с мальчиками, заниматься спортом, получить образование, создать свою семью. А мать… Ни она, ни я больше не переживём чувства боли и утраты от потери близкого человека.
Но все не могло быть хорошо на всех фронтах. Закон подлости, не иначе. На следующий день, когда я возвращалась из колледжа домой, рядом притормозила большая чёрная машина, опустилось стекло, и я увидела лицо Ильнура, которое частично было скрыто за чёрными очками в серебряной оправе. У меня сердце пропустило удар, а потом забилось как сумасшедшее, и в голове зашумело от страха. Мне давно уже хотелось уткнуться в чьё-то надёжное плечо, закрыть глаза и почувствовать себя уверенной и защищённой. Но последний раз такое со мной было в детстве, когда отец ещё был жив. А на деле жизнь будто проверяла меня на прочность.