Скитания

Грюммер Герхард

Зенитные установки, привезенные Гербером, подошли к гранатометным амбразурам. С их помощью решили вести борьбу с самолетами противника, которые часто пролетали над фортом на небольшой высоте. Но огонь могли вести лишь самые выносливые матросы, поскольку возвратные пружины от орудий остались на корабле, а сильную отдачу при выстреле не все могли выдержать. Результат стрельбы — ни одного попадания. Установки слишком медленно передвигались на лафетах, и орудия не поспевали за быстро движущимися целями.

Практически форт в противовоздушном отношении оказался беспомощным. Тем не менее его гарнизон

возлагал на две зенитные пушки большие надежды.

После первого же налета майор пришел к зенитчикам и дружески пожал им руки.

— Мои храбрые друзья, мы зададим перцу томми! — сказал он с гордостью. Он показал матросам на карте места высадки союзников: — К сожалению, противнику удалось захватить плацдармы. Но решающие бои еще впереди! В ближайшие 48 часов мы сбросим в море американцев и англичан. Наши войска с помощью ВВС и ВМФ нанесут им решающее поражение…

Матросы были несильны в географии. Они знали Шербур, Брест и несколько маленьких портовых городов между ними. Майор с удовлетворением стучал пальцами по карте, называя населенные пункты, и продолжал:

— Наше командование еще медлит пускать в ход танковые дивизии. Может быть, вторжение в Кальвадосе является только отвлекающим маневром противника, имеющим целью выманить все наши резервы. Основные силы вторжения могут быть высажены противником восточнее, в самом узком участке канала. Там располагаются, как мне достоверно известно, пусковые установки нашего нового оружия возмездия, с помощью которого в течение нескольких дней мы превратим Лондон в груду развалин… — Майор намеревался продолжать, но очередной воздушный налет прервал поток его красноречия. И он поторопился скрыться в мощном бункере еще до того, как первые бомбы засвистели над фортом.

А Гербер размышлял над словами майора. Может ли вторжение крупными силами явиться лишь отвлекающим маневром? Такая точка зрения казалась Герхарду просто наивной.

После двадцати магазинов, выпущенных из зенитных пушек, в их лафетах появились подозрительные трещины. И когда во время следующего налета очередь быть наводчиком подошла боцману Вендту, лафет внезапно развалился и орудие раздробило ему руку. Между раздавленными мускулами виднелись кости и сухожилия. Боцман побледнел и был близок к обмороку. Ему сделали перевязку и отправили в госпиталь.

***

Гарнизон форта «Шарнхорст» не относился к числу подразделений привилегированной категории. Его вооружение состояло из трофеев, собранных в полудюжине стран. Почти половина солдат были выходцами из районов Западной Польши. После молниеносной войны 1939 года они записались — далеко не по идейным соображениям — в фольксдойче, надеясь получить в обмен ощутимые блага. Некоторых к этому принудили. Однако мечты о лучшей жизни так и остались мечтами. В действительности их призвали в вермахт, загнали в этот обвеваемый всеми ветрами угол, где они должны были защищать фатерланд, с которым их ничего не ввязывало.

Нормы продовольственного снабжения были необычайно скудными. Защитники форта с благодарностью принимали каждую сигарету, которую им предлагали моряки: в полевых войсках нормы снабжения были в три раза меньше, чем на флоте.

На кухне был только один котел. Утром туда загружали кусок мяса, из которого

в обычных условиях можно было сделать восемь котлет. На деле же этот рацион распределяли почти на сто человек. Мясо обжаривали и резали на мельчайшие кусочки. В котле варили дробленый горох. Незадолго до раздачи в котел высыпали и кусочки мяса. Таким образом, гарнизонное питание ограничивалось одним блюдом. Но при наличии единственного котла и при отсутствии иных продуктов даже самый искуснейший повар вряд ли мог приготовить что-нибудь получше.

Настроение защитников форта находилось на том же уровне, что и снабжение. Майор не располагал никакими средствами, чтобы хоть как-то поднять его. Он ограничивался лишь многословными беседами. «Все трудности должны быть преодолены», «Недостатки снабжения носят временный характер», «Непоколебимая вера в полную победу» — эти выражения так и мелькали в речах ретивого командира. Его разъяснения обстановки в районах вторжения, напротив, были почему-то до чрезвычайности краткими.

В перерывах между налетами матросы забрасывали вопросами Гербера:

— Правды ли, что англо-американцы используют тысячи самолетов?

— Правда ли, что противник преодолел наши береговые укрепления, а нашей авиации почему-то совсем не видно?

Один обер-ефрейтор по простоте душевной рассказал, будто машинист с какого-то тральщика говорил в кругу солдат, что сейчас самое разумное покончить… Гербер энергичным движением прервал рассказ обер-ефрейтора. У него возникли совершенно определенные подозрения.

Вечером в форту с целью инспекции появился офицер, командующий сектором береговой обороны Параме. Было собрано совещание командиров подразделений. Гербер полагал, что на нем будут даны конкретные указания на случай высадки противника на их отрезке побережья. Но подполковника волновали иные проблемы.

— За сегодняшний день дезертировало три человека из числа моряков и летчиков. — Подполковник с недоверием оглядел всех, на ком была темно-синяя или темно-голубая форма: — Известные организационные трудности, вызванные внезапным вторжением противника, используются изменниками родины для ведения подрывной пропаганды. Это является невероятным свинством, господа! Есть подозрения, что большевистские элементы действуют разлагающе в подразделениях.

Местонахождение трех дезертиров неизвестно. Их командиры считают, что они, возможно, заблудились или похищены партизанами. Я решительно отвергаю эти версии и приказываю командирам подразделений не спускать глаз со своих подчиненных. Разговоры с людьми из других подразделений решительно пресекать и о всех подозрительных немедля доносить тайной полевой полиции. — Он приказал всем записать номер ее телефона.

Большую кухню в замке по приказанию подполковника закрыли: он подозревал, что именно там собирались вражеские агитаторы.

На следующую ночь команде сторожевика пришлось покинуть свою блошиную нору: с наступлением темноты прибыл Мельдер и доставил приказ возвратиться всем в Сен-Мало. Рау удалось залатать сторожевик и подготовит его к выходу в море.

Гербер поднял по команде свою эрзац-пехоту. Крепостная служба пришлась ей явно не по вкусу.

— Тренировка закончена, — провозгласил он, радуясь, что все худшее уже позади.