Скиталец
Шрифт:
Жанетта уставилась на Ронселета и только тут поняла, что если сеньор Ронселет ее пленник, то ей скоро вернут сына. Она неожиданно рассмеялась, а потом бросилась Томасу на шею и расцеловала его.
— Вижу, Томас, ты все-таки держишь свое слово.
— Только стереги его хорошенько, — отозвался лучник, — потому что выкуп за него сделает всех нас богатыми. Робби, тебя, меня и Уилла. Мы все разбогатеем. — Он ухмыльнулся Скиту. — Ты останешься с ней, Уилл? Приглядишь за Ронселетом, ладно?
— Можешь не сомневаться, — заверил его друг.
— А кто она такая? —
— Графиня Арморика, — ответила за него Жанетта и снова рассмеялась, увидев потрясение на лице пленника.
— Отведите Ронселета в город, — велел им Томас. Он вынырнул из палатки и остановил двоих горожан, рыскавших в поисках поживы.
— Эй вы, двое! — крикнул он им не терпящим возражения тоном. — Поможете стеречь моего пленника. Отведите его в город и будете щедро вознаграждены. Но смотрите, стерегите его хорошенько.
И с этими словами Томас подтолкнул обоих в палатку, рассудив, что, находясь под присмотром Жанетты, Скита и еще двоих горожан, Ронселет вряд ли сможет дать деру.
— Отведешь его в свой старый дом, — сказал он напоследок Жанетте.
— Куда-куда? — удивленно переспросила она.
— Тебе ведь так хотелось сегодня кого-нибудь убить, — ответил Томас. — С Карлом Блуа не вышло, но зато есть возможность прихлопнуть Бела!
Он рассмеялся, увидев выражение ее лица, а потом они с Робби захлопнули крышку сундука и забросали его сверху одеялами. Друзья надеялись, что никто пока не обнаружит их сокровище, и вернулись туда, где еще продолжались столкновения.
Повсюду, где кипела битва, Томас примечал воинов в черном без каких-либо отличительных знаков. Ги Вексий должен был находиться где-то рядом, но пока на глаза не попадался. Теперь самые громкие крики и лязг клинков доносились с южной оконечности лагеря, и друзья побежали на этот шум. И правильно сделали: оказалось, что там с парой десятков английских ратников ожесточенно бьются всадники в черном.
— Вексий! — выкрикнул Томас. — Вексий!
— Это он? — спросил Робби.
— Это его люди.
Хуктон догадывался, что его кузен прискакал сюда из восточного лагеря за подмогой для Карла, но опоздал. Теперь его люди сформировали арьергард и дрались, прикрывая отступавших французов.
— Где он? — выкрикнул Робби.
Но Томас нигде не видел своего кузена.
— Вексий! Вексий! — снова и снова кричал он, пока не узрел закованного в броню всадника на вороном коне, с поднятым забралом и черным, без гербов и девизов, щитом. То был его кузен — Арлекин, граф Астарак, Заметив Хуктона, он насмешливо отсалютовал ему мечом. Томас схватился за лук, но Ги предусмотрительно свернул в сторону, а его всадники тут же образовали плотное кольцо, защищая командира.
— Вексий! — заорал Томас, направляясь к кузену.
Робби что-то кричал, пытаясь остеречь друга, но Хуктон ловко увернулся от меча одного всадника и в последний момент отскочил с дороги другого, так что его обдало запахом конского пота.
— Вексий! — ревел лучник.
И тут он снова увидел Арлекина, развернувшего коня ему навстречу. Томас натянул
Ги Вексий, чье поднятое забрало открывало красивое, освещенное огнями костров лицо, улыбнулся.
— Книга у меня, Томас.
Томас промолчал, лишь снова поднял черный лук.
Ги Вексий укоризненно покачал головой.
— Ну что ты, кузен. Присоединяйся лучше ко мне.
— В аду, сукин сын! — ответил Томас.
Наконец-то перед ним был человек, убивший его отца, убивший Элеонору, убивший брата Хобба!
Хуктон прицелился, и тут Вексий слегка подался вперед и маленьким ножом, спрятанным до сих пор в левой руке, которой он держал щит, чуть ли не небрежно полоснул по тетиве. Лук в руке Томаса дернулся, и стрела отлетела в сторону, не причинив никому вреда. Все произошло так быстро, что юноша даже не успел отреагировать.
— Когда-нибудь, в один прекрасный день, ты присоединишься ко мне, Томас, — сказал Вексий, но тут увидел, что он и его люди привлекли внимание группы английских лучников. Он повернул коня, выкрикнул короткий приказ, и всадники в черном поскакали прочь.
— Иисус! — воскликнул раздосадованный Томас.
— Calix meus inebrians! — выкрикнул напоследок Ги Вексий и затерялся среди всадников, галопом скачущих на юг. Следом полетели английские стрелы, но Вексия не задела ни одна.
— Сукин сын! — выругался Робби вслед удалявшемуся всаднику.
Со стороны горящих палаток донеся женский крик.
— Что он тебе сказал? — поинтересовался Дуглас.
— Звал меня в свою компанию, приглашал присоединиться к нему, — с горечью ответил Томас. Он выбросил испорченную тетиву и взял запасную, хранившуюся в шлеме. Непослушные пальцы соскальзывали, но со второй попытки ее все-таки удалось натянуть. — А еще он сказал, что книга у него.
— Ага! Ну и много ли, черт возьми, ему будет от этого проку? — ехидно проворчал Робби.
Бой затих, и шотландец, опустившись на колени, принялся обшаривать одетый в черное труп в поисках монет. Сэр Томас Дэгворт созывал своих людей к западной оконечности лагеря, чтобы штурмовать следующий. Правда, там многие воины уже сообразили, что битва проиграна, и спасались бегством. А из Ла-Рош-Дерьена, куда ввели пленного Карла Блуа, доносился торжественный звон церковных колоколов.
Томас смотрел вслед кузену. Ему было стыдно, потому что в глубине души, где-то совсем-совсем глубоко, он чувствовал предательское искушение принять это предложение. Присоединиться к своему кузену, вернуться в семью, искать Грааль и завладеть драгоценной реликвией. Стыд был жгучим: нечто подобное он испытывал, когда чувствовал благодарность к де Тайллебуру за прекращение пыток.
— Ублюдок! — заорал он в бессильном гневе. — Ублюдок!
— Ублюдок! — На голос Томаса неожиданно наложился голос мессира Гийома, который в сопровождении обоих своих бойцов вел, подталкивая рукоятью меча в спину, пленника. — Ублюдок! — снова проревел мессир Гийом, и тут он увидел Томаса.