Скипетр всевластья

Янюшкина Вероника Александровна

— Смелее, — она протянула руку, — дотронься до моей ладони и познаешь невиданное могущество.

— Я против, — тихо сказала Ариадна, — муж прав: богам нельзя верить.

— Выбора не осталось.

— Когда призраки ушедших накроют лес, вас не спасёт никто.

Ракитина сделала шаг навстречу драконнице.

Глава 20

Превосходство Астриха

Северный

край Фалькона возвышался на утёсе. Окутанные лиловой дымкой сосны ютились на уступе и опасливо глядели в океан: не поднимется ли пучина? Не превратит ли в безжизненную равнину? Ледяные волны разбивались о серый гранит, словно хотели обрушить твердь и поглотить чащу. Вековая настойчивость взяла своё: в глубине горы зиял грот, подобный чёрному глазу бездны. Застывшие в трещинах соляные кристаллы мерцали ярче алмазов; желейные пятна медуз, разбитые раковины и клоки водорослей манили птиц и мошек. Запах гнили обещал падальщикам превосходный ужин.

Вихрь серокрылых поморников кружил над скалой и громогласно кричал, словно запугивал шедшего по обрыву человека. Как давно он не чувствовал пропитанного солью ветра? Не щурился из-за колких брызг? Не трепетал, глядя на неумолимую стихию? Миновали столетия, опудренные пылью времени и окутанные туманом забвения, но едва ли что-то изменилось. Всё, как всегда. Скала возвышалась слишком близко от зачарованного леса, перекрёст миров её не затронул. Никаких искорёженных автомобилей или многоэтажек с выбитыми стёклами, только буйство сурового, но ослепительно прекрасного океана. Такого, что единожды увидевший магию жемчужной пены и услышавший пение бирюзово-сапфировых волн пребывал в наваждении до конца жизни.

Увидев знакомый валун, Астрих остановился. Когда-то белоснежный, мрамор посерел, оброс лоскутьями грязно-зелёного мха; от кряжистого дуба остался изъеденный червями пень. Да, это было то самое место. Последний раз Хедлунд появился на побережье за три дня до гибели Лигурии. Схоронил всё ценное, что отыскал за годы путешествий (опасался вторжения герцога в имение или происков слуг), да беда грянула с другой стороны. Впрочем, в тот роковой вечер первый помощник всё равно бы не выжил: снятие со скипетра всех печатей освобождало великую мощь, но развоплощало владельца. Случится ли подобное в этот раз? Скорее всего, ведь керр отказался от помощи покровительницы.

Драконница появилась, когда мужчина прослушал послание Хазарда. Улыбаясь, Астрих обдумывал «ярую речь» и понимал, что подопечный Вальды за века ни капли не изменился. Одержимость верховной властью ослепляла его подобно увидевшему золотой источник мифическому царю Мидасу. «Лишь бы моё, лишь бы больше и больше, и больше» — да только выкованная в тлене и крови корона сдавит голову, сломает кости. Перевернутся песочные часы, начнётся обратный отсчёт, и победитель падёт жертвой тщеславия. Укротить и договориться с демоном… несусветная глупость!

Хедлунд нащупал артефакт в нагрудном кармане. Встреча состоится, но чуть позже. До рассвета предстояло забрать находки из тайника и продумать план. Честный поединок? Убийце

из рода Астери подобное не знакомо. Благо, что Ириния и Ариадна укрыты защитной магией особняка, они обязаны пережить перекрёст миров. Иначе, всё снова утрачивало смысл. Оберегать, чтобы в труднейший момент потерять — боль попросту разорвёт его на части. Можно склеить разбитую чашку, но прежней та не станет никогда. Очертившие осколок трещины навечно изуродуют фарфор.

— Зависит от того, в чьи руки она попадёт. Человек намажет вонючим клеем, я верну обожжённой глине истинную красоту.

— Прочь из моей головы, — Астрих очнулся от размышлений.

— Зачем так грубо?

— Я сказал — прочь.

— Ладно… так лучше?

Воздух уплотнился, и в серебристой дымке появилась драконница. Молнии в кудрях искрились стальными вспышками, накинутая поверх платья и крыльев шаль казалась вытканной из невесомой паутины.

Савана медленно ступала по траве, будто наслаждалась прикосновениями метёлок розового клевера и дуновением пропитанного цветочными ароматами ветра. Лёгкий порыв, и накидка обнажила плечо. Мягкие переливы перламутра притягивали взгляд и пробуждали желание дотронуться. Узнать, холодна ли её кожа? Или обманчиво горяча? А, может, шероховата подобно змеиной чешуе? Или гладка точно шёлк? Пока покров не сброшен, и сверкают вспышки, истины не узнать…

Хедлунд сжал зубы.

— Что-то не так? — певуче спросила богиня, запустив ладонь в медно-рыжие волосы Астриха, — сделай то, о чём думаешь. Это очень просто, особенно для тебя, — пальцем она скользнула по его щеке, — смертные? Зачем они нужны? Слабые, бесполезные, живущие в водовороте глупых страхов. Если есть я…

— Достаточно, — он сжал браслет на правом запястье, и наваждение схлынуло. Образ невинной красавицы треснул, явив алчный блеск в глазах и выступившие из-под верхней губы клыки, — это низко, даже для тебя.

Страшился ли Саваны первый помощник? Нет, лишь глубоко презирал, в каждом слове чувствуя ложь и видя желание одолеть сестру. Любой ценой.

— Низко? — оскалилась драконница, — разве «высоко» поможет победить? Разве Вальда и Хазард устроят честный поединок?

Промолчав, Астрих обошёл покровительницу и торопливо зашагал в гору. Тени деревьев удлинялись, небо наливалось синевой. Через час-другой солнце коснётся горизонта, а в сумерках до схрона не добраться.

— Ты бросаешься в бой против тех, кто знает только грязь!

— Ты не лучше. Я проклинаю день, когда впервые увидел обсидиановые статуи богов.

Судя по звуку, позади ударила молния.

— Я хочу помочь!

— Как?

— Дам больше силы, много больше. И ты вернёшься из сражения.