Скипетр всевластья

Янюшкина Вероника Александровна

Точнее, ползти. Фаррел лёг на песок. Глубоко дыша, он вспоминал наставления учителя, просил себя забыть о боли. Понимал: останется в чаще — погибнет от клыков и когтей хищников. Сашеры живут стаями, и, если прибежал щенок, то скоро появятся взрослые. Для малыша — игрушка, для остальных — ужин. Без оружия, с отбитыми рёбрами горе-журналист слова не скажет, захлебнётся собственной кровью.

Солнце жгло скалы янтарными лучами. Кривые пики острыми зубьями рассекали бор, полностью оправдывая придуманное Лигурийцами название: «Драконья пасть». Вода отнесла принца далеко в восточные земли, до руин дворца — неделя пешего хода, имения первого помощника —

ещё дольше. Дед любил охотиться в дремучих угодьях, и давным-давно по ту сторону гор слуги содержали дом, где ночевали правящий Астери и свита. Отцу не понравилось марать руки, и жилище опустело. Возможно, там удастся найти что-то полезное, но откуда взять силы на подъём? Если стихия не уничтожила мост на другой берег.

Отец… с крыши фонда герцог сбросил обоих. Вынудил племянника отдать власть и прихлопнул, как комара. Принц огляделся: следов Конрада Астери не было. Не пощадило течение, или он вовсе разбился о камни…

В лесу заухали совы, и Фаррел вздрогнул. Утром подумает о переходе, сейчас обязан соорудить укрытие. Скрипя зубами от боли, мужчина шагал к выброшенному водой мусору. Зонт, коим притеняли городские кафе, два разбитых пластмассовых стула, непочатая бутылка минеральной воды и зацепившиеся за ножку кружки — видимо, при слиянии миров река смела забегаловку быстрого питания. Что ж, трагедия для одного, помощь другому.

Отвинтив крышку, принц сделал несколько жадных глотков. Пузырьки обжигали горло, свербели в носу, но чудом спасшийся журналист ничего не замечал. Пил, пока не опустошил ёмкость.

— Р-рав!

— Ты ещё здесь, — Астери обернулся на зверька, — беги в стаю.

Сашера легла под зонтом и положила голову на лапы.

— Упрямый.

— Как и ты, — пророкотал низкий голос, — делаешь, после думаешь.

В тенях чащобы мерцали жёлтые глаза-монеты.

Щенок зарычал. Фаррел нащупал в мусоре палку и приготовился отбиваться.

— Кто ты?

— Друг.

Существо по-старчески закряхтело. Сломав ветки, из леса выбрался дракон.

Сашера испуганно прижалась к ноге принца, который впервые в жизни увидел гостя из туманной грани Фалькона. Пурпурная чешуя, словно припудренная алмазной крошкой, когти, пробивающие дыры глубиной с ладонь, шипы острее наконечников копья — взмах хвоста разрубит человека без единого звука. Идеальный убийца. Пусть неповоротливый, зато надёжный.

Принц облизал пересохшие губы. Что чудовищу ветка! Зубочистка в лапках муравья! И бежать некуда, разве что обратно в реку прыгнуть.

— Страх затуманивает разум, — дракон выпустил из ноздрей облачка пара, — почему ты боишься? Я твой друг. Успокойся, есть не буду.

Комары вились над головой Фаррела. Скованный ужасом, тот не слышал писка.

— Чего ты хочешь?

— Спасти Нию.

— Кто это?

Чешуекрылый усмехнулся:

— Коротка память у молодёжи, — из пасти чудища вырвались огненные искры, — забыл подругу дней суровых? Рыжую, бесстрашную. Готовую ради тебя вступить в игру без правил?

— Нину? Она с Хедлундами.

Принц помнил, как керр Астрих обманул герцога и перенёс жену и дочь.

— Уже нет. Ния искренна и доверчива, не ведает законов Лигурии. Такими, как она, легко манипулировать. Прикрыться благородными речами и использовать в собственных целях. Мне всё равно, чем разрешится спор богинь, но её обманывать не позволю. Если ваш мир рухнет, то я уведу Нию за собой.

В глазах дракона полыхнуло алое пламя. Фаррел ощущал исходящий от чешуекрылого

жар. Тлели сосны, с земли поднимался пар.

— Что ты хочешь от меня? — принц чувствовал запах горелой травы.

— Я грозен, но неповоротлив и проиграю бой. Тебе она доверяет, — хвостом гость Лигурии высек зарубку на сосне, — прими каплю огненных сил и помоги вытащить Нию из капкана. В награду оставишь себе вторую сущность, если пожелаешь.

Берег окутала мгла.

— Дотронься до гребня.

Глава 19

Договор

— Нет! Отпусти! Отпусти!

Нина открыла глаза.

Тело била крупная дрожь, лоб горел от ледяного прикосновения. Ладонь пересекала тонкая царапина, словно росчерк острейшего когтя.

Позади хлопнула дверь.

— Что случилось? — Ариадна обняла девушку за плечи, — ты кричала.

— Кошмар приснился, — инспектор спрятала руку под палантин.

— Может, пройдёшь в спальню? Вечер, холодает.

— Нет, спасибо. Вдруг он вернётся до захода солнца?

— Тогда я заварю чай. Выпьешь, согреешься.

— Хорошо.

Дождавшись, когда женщина покинет балкон, Нина посмотрела на запястье. Из пореза по капле сочилась кровь, но страх заглушал боль. Богиня проникла в сон, и берёза в солнечном лесу обернулось драконницей, которая чудом не утянула Ракитину под корни с паучьими лапами. Слава богу, вырвалась. Почему выбрали её и как теперь задремать? Как закрыть глаза, зная, что опасная красавица наблюдает за ней? Савана, как сказал Астрих, наверняка придумает что-то другое. От любого из живых хранителей больше толку, чем от горе-инспектора. Они знают и помнят прошлые сущности, а она — случайная птица в стае хищников.

Когда бывший автоматизатор скрылся из виду, Нина и Ариадна зашли в особняк. Глухо скрипнула изъеденная ржавчиной дверь, и ветер всколыхнул волны пыли и опилок. Мебель на первом этаже сточили жуки, посреди гостиной устроили жилище муравьи. Люстры опутала толстая, словно рыболовная леска, паутина; бронзовые предметы покрыл чёрно-зелёный налёт, похожий на хлопья лишайника.

Второй этаж время пожалело. Выцветшая мебель, пятна плесени на ковре, запах сырости — зато на потолке ничего не шуршало и не сыпалось. С помощью подруги (Ракитина не воспринимала женщину как мать) инспектор очистила от пыли, мусора и выдвинула на балкон единственное целое кресло. Заброшенный дом морально давил на девушку, навевал тревожные мысли и словно погружал в далёкое прошлое. В годы, когда она жила в особняке и плела из верёвочек браслеты…

Шуршали заброшенные ветром листья. Закутавшись в шерстяной бирюзовый платок, который отыскала Ариадна, Нина устроилась в кресле и не заметила, как задремала. Глубокий сон — одно из лучших лекарств при ранениях. Плечо ныло, пальцы плохо гнулись, но девушка твердила себе, что не чувствует боли.

Зажглись фонарные столбы, железными деревьями выросшие посреди персикового сада. Звенела гонимая ветром жестяная банка, скрипели двери искорёженного автомобиля. По ту сторону асфальтированной дороги, среди молодых сосен, застряли продуктовые палатки, а на опушке птицы и белки воровали еду из пиццерии. Слава богу, Астрих погрузил людей в сон, иначе в городе бы воцарился хаос. Одни сошли бы с ума и забились в истерике, другие установили на улицах «закон джунглей», третьи украли всё, до чего дотянулись. Скорее бы граница между мирами восстановилась.