Скипетр всевластья

Янюшкина Вероника Александровна

Ириния собирала одуванчики. Царил прекрасный летний день. Порхали бабочки, сверкало солнце на волнах звенящего прохладной песней ручья. Мама сидела около моста и читала книгу, отвлекаясь через каждую страницу: что делала маленькая? Не упала ли? Не забрела ли в чащу?

Цветы на опушке показались ярче, крупнее, и девочка зашагала к деревьям. Букет будет пёстрый-пёстрый! Пушистый-пушистый! Младшая в роду Хедлундов любила касаться тычинок носиком и смеяться от щекотки! А после она плела венок и

просила папу заколдовать и повесить в саду. Лепестки не увядали, и имение превращалось в сказочную страну.

В кустах к солнышку тянулись странные синие цветы. Лепестки-коготки словно танцевали на ветру, а в золотой серединке будто сверкала капелька солнца. Ириния впервые увидела подобную красоту. Обернувшись на маму (та карандашом водила по бумаге), девочка шагнула на тропу. Сорвёт и вернётся! Мама не любила, когда её отвлекали от рисунков.

Шаг за шагом — поляна исчезала за деревьями.

Внезапно слуха коснулся плач. Однажды, так скулила раненая сашера, которую принёс папа. Вспомнив, как ревела из-за щенка, керра побежала вперёд. Она узнает, что случилось, и приведёт маму.

Около поваленного дерева лежало существо. Выпуская из носа струйки густого пара, оно дышало и тихо скулило. Его окружали глубокие рытвины, из-под когтей торчали клочья травы и камешки. Хвост дёргался, шипами пробивал в земле глубокие борозды. Привлекло Иринию другое. Из задней лапы торчала железная колючка. Зверь крутился, пытался вырвать зубами, но не доставал до раны!

Шумно втянув воздух, чудище обернулось:

— Уходи! — лимонно-жёлтые глаза уставились на девочку.

— Тебе больно!

— Прочь!

Малая переминалась с ноги на ногу. Грозный рык заставил коленки задрожать, но мучения зверя расстроили сильнее.

— Замри!

Цветы остались на тропинке, Ириния робко зашагала к чужаку. Она уцепилась за колючку и потянула, но лишь проскользила и шлёпнулась в грязь.

— Ты слабая, — пророкотал зверь.

Впрочем, он не сопротивлялся, когда керра снова схватилась за шип. Туфельки зарылись в землю, с прокушенной губы капнула кровь, но дочь первого помощника не отступила. Вытащит! Папа говорил, что она сильная! А он не обманывал!

Стальная заноза отлетела в сторону, а девочка рухнула на траву. Существо зарычало, ударило хвостом, уничтожив колючку. Малая отползла к кривым, как паучьи лапы, корням. Ладони саднило, голова слегка кружилась.

— Спасибо, кроха, — щурясь, зверь изучал спасительницу, — Аспен. Как зовут тебя?

— Ириния, — пробормотала младшая в семье Хедлундов.

— Ния, — он словно облизнулся, — да ты устала! Дотронься до моего гребня, если не боишься.

Дочь первого помощника сжала губы. Боялась? Нет!

Отерев ладонь о без того грязное платье, она встала и решительно

зашагала к существу. Он добрый! Злой бы укусил или ударил!

Прикосновение согрело ладонь, словно гостья Фалькона подняла с дороги камень, лежавший под солнцем. Усталость исчезла, словно Ириния только что выспалась!

— Кто ты?

— Интересное дитя. Сначала прикоснулась, после спросила! — он расхохотался.

Из пасти вырвалось алое пламя. Малая отпрянула.

— Я не обижу. Даже, если дыхну в лицо.

— Почему?

— Я подарил тебе крупинку собственных сил. Станет грустно, приходи в Фалькон. Позови, и я услышу.

Ириния не ответила. Позади раздался голос мамы, керра подняла цветы и побежала на поляну…

Нина улыбнулась. Наверное, то был единственный случай, когда мать рассердилась на неё. Пожурила, что та без разрешения забрела в лес, ужаснулась при упоминании о драконе и строго-настрого запретила приближаться к Фалькону. Спустя много лет они вдвоём шагали по обители богов, окутанной зловещими сумерками. Насмешка судьбы!

— Аспен. Где ты сейчас?

Слова растворились в шуме ветра. Вихри трепали волосы, бросали в лицо сосновые иглы, будто запугивали Ракитину. Казалось, за ней следят тысячи глаз, существа хотят наброситься на чужачку, но остаются в тенях, покорные воле Саваны.

Внезапно всё стихло. Деревья расступились, явив взору крохотную лужайку. Лунный свет серебрил дерево, изогнутое подобно креслу.

Пустому креслу.

Инспекторы взялись за руки. Пригласила, а сама не пришла? Или готовилась к встрече, наблюдая из темноты.

— Не прячься, — голос Нины эхом прокатился по лесу, — выходи… ходи… ди…

— Умная, — прошелестели деревья.

Осыпались иголки, и с ветвей слетела виверна. Ударилась о землю и, стряхнув вспыхнувшую чешую, обернулась богиней. Сотканная из тысяч крохотных молний шаль трепетала на ветру.

— Ты просила. Мы здесь.

— Я могла бы ходить вокруг да около, но не буду. Ты хочешь разъединить миры и вернуться к скучной жизни, я — выиграть спор у сестры и не позволить демонам забраться в чертоги богов. Так?

— Да.

— Предлагаю договор. Я отдаю часть сил, и ты помогаешь Астриху одолеть герцога. Грани расходятся, ты становишься собой, и все счастливы.

Нина сжала губы.

— Подвох?

— Я не в той ситуации, чтобы думать о каверзах.

Савана глядела куда-то позади Ракитиной. Лицо цвета перламутра походило на маску, которая скрывала истинные эмоции, и только в глазах пульсировал серебряный огонёк, выдававший страх покровительницы.