Скипетр всевластья
Шрифт:
Дракон склонил голову на левый бок:
«Однажды я дал слово, что не позволю кому бы то ни было тебя обидеть, — прозвучало в мыслях девушки, — цветочек один, цветочек другой. Позови, и я буду с тобой…»
И точно: сырой после дождя мох, ландыши, проглядывающие сквозь ветви лоскутки неба. Ния тянется к жемчужным бутончикам, но скользит и падает в овраг. Порыв тёплого ветра, и девочка лежит на шершавой шее. Поглаживает чешуйки и слышит тихую песню.
— Я хочу спокойствия в четырёх
— Что я должна сделать?
— Вступай в мои ряды, — ухмыльнулся принц.
Нина посмотрела на Ариадну.
— Дракону я доверяю.
— Дотронься до гребня.
Инспектор прикоснулась к шипам. Острия укололи пальцы, но вместо боли девушка ощутила жар, будто прислонилась к печи. Тепло от кирпичиков-чешуек вихрями окутывало Ракитину, насыщало каждую клеточку тела, сжигая страхи и пробуждая внутренний огонь. Интересно, если инспектор закричит, изо рта вырвется пламя? Волосы уже заискрились!
— Чувствуешь силу? — рассмеялся дракон, — поспешим к твоему отцу. Помощь ему нужна как никогда!
— Ириния!
Голос Астриха растворился в криках богини. Рубиновый огонь «плавил» Вальду, обращал чешуйки одеяния в пепел. Кожа тлела, обнажая антрацитовую плоть, изрезанную сетью чернильных сосудов, переплетающих подобно паутине. Падая, капли разъедали землю словно кислота.
Пленница скрестила обгорелые руки-палки:
— Никогда! — голос напоминал шипение углей, — я бессмертна!
Хлопок, и богиня рассыпалась кристаллами чёрного льда. Пламя растопило осколки, густая смолянистая жидкость впиталась в газон.
Воцарилась тишина.
— Только помогли ей сбежать! — Фаррел ударил кулаком по воздуху, — и разозлили!
— Вы спасли меня.
Астрих переводил взгляд с Иринии на Ариадну. Жена осталась прежней, но дочь… впустила в себя драконий огонь.
— Прости, пожалуйста, — прошептала инспектор, — я не послушалась. Я… я должна была что-то предпринять! Помочь! И…
— Сначала мы увидели Савану, — встряла Ариадна, — она выманила в Фалькон и предложила сделку. Буквально проникла в разум и чудом не обманула.
— Но вовремя появился Аспен. И одарил своей мощью.
— Вижу.
Чешуекрылый выдохнул облако дыма.
— Вы восстановите равновесие, я заберу искру.
— Вашими бы устами, — он вздохнул, — благодарю за помощь.
— Кстати, виверну мы потрепали основательно, — принц пригладил горевшие огнём волосы, — вот уж не думал, что на самом деле — это страшная трёхглазая фурия! Кому мы поклонялись много лет?
— Чудовищам.
Хедлунд поднял Скипетр, стряхнул пепел. Пламя не навредило деревянному остову и хрустальному кольцу, видимо, Савана надёжно защитила артефакт. Который пора бы собрать и пустить в ход против зла. Чутьё подсказывало первому помощнику — разъярённые богини (раненая змея и отвергнутая драконница) не простят оскорблений. Каждая отомстит, вопрос лишь во времени. В любом случае, всё свершится до заката.
Аккуратное движение,
В другой жизни первый помощник победил. Отдал всё, но победил. Как-то будет в этот раз, учитывая помощников. Глупо надеяться, что они откажутся от схватки и останутся на поле. Тем более, с искрой чешуекрылого.
— Куда теперь? — Ириния подтвердила мысль.
— К вратам, — Хедлунд сложил глефу и прицепил к поясу, — пока трещина существует, демон может пройти в нашу грань.
Пять оборотов, и Скипетр окутала серебряная дымка. Мерцающий овал расширялся, открывая путь к последнему сражению.
Первым пройдя сквозь портал, Астрих усмехнулся. Вот это ирония судьбы! Место, где грань была особенно тонка, благодаря перекрёсту очутилось в парке развлечений! Мерзко скрипящее колесо обозрения, покосившиеся карусели, перевёрнутые вагончики поезда для детей и, посреди всей «красоты», в лучах солнца переливалось разбитое зеркало-капля, из которого сочился чернильный воск, — чем не идеальный сценарий для фильма ужасов? Мрачных красок добавлял ветер, катающий стаканчики из-под напитков и гоняющий по траве билеты на аттракционы. Над питьевым фонтанчиком зависла гирлянда гелиевых шариков. Хлоп! Один взорвался, все вздрогнули.
— Надеюсь, тут нет безумных клоунов в рыжих париках, — пробормотал Фаррел.
— Ты о Пеннивайзе? — шепнула Ириния.
Принц сглотнул.
— Не произноси это имя. Всё детство я…
— Поняла.
— Врата разрушены.
Дзинь!
Подобно секире осколок зеркала разрубил качели. Голова бирюзовой лошадки шлёпнулась в лужу газировки и рассыпанного попкорна.
Из пустоты полилась мгла. Вязкая, она кипела, точно смола, и растворяла всё, к чему прикасались вонючие волны. Минуты не прошло, как от игрушечных копыт и сидения остался ком густой слизи, будто вымытый из канализационной трубы.
— Он где-то здесь.
Астрих сжимал Скипетр до боли в пальцах. На вершине капли ветер трепал остатки бронзовых нитей, словно разрезанных острейшими ножницами. Или разодранных когтями. Будь это демон, заклятие бы растворил шалеак — барьер, что течёт между гранями и, уничтожая угрозу, оберегает от вторжений. Фалькон — единственный нетронутый клочок суши в «океане смерти». Живущий по своим законам остров, где миры пересекаются, мост для изгнанников и смельчаков.
— Печать сорвали с нашей стороны.