Скипетр всевластья

Янюшкина Вероника Александровна

В зале воцарилась тишина. Сотрудники косились в окно, изучали собственную обувь, толкали друг друга в бок, лишь бы не встретиться взглядом с проверяющим.

— Отлично. Тогда…

— Вы пренебрегаете нашими правами, — Нина узнала голос Даши. Закутанная в аметистовый палантин инспектор хмуро смотрела на Веснина, — расследования не должны противоречить трудовому кодексу. Да и презумпцию невиновности никто не отменил.

Сидрова мученически возвела глаза к потолку.

— Человек невиновен, пока не доказано обратное, верно. В законодательстве

вы разбираетесь, это хорошо, — Алексей Петрович приподнял бровь, — можете поступить, как хотите, даже расторгнуть трудовой договор по согласию сторон, но в характеристике всё будет отражено в предельных подробностях.

— Вы меня не запугаете.

— И не думал. Но пока вы сотрудница фонда, обязаны работать в соответствии с внутренним распорядком. Сейчас он изменён. Позже начальники отделов раздадут распечатки и ознакомят вас под роспись, — он прищурился, — поймите, наконец, мы приехали не в игры играть, а разобраться в проблеме и навести порядок! Чтобы подобное никогда не повторилось! Ошибки в документах можно исправить, но человека воскресить нельзя! — проверяющий помрачнел. Ракитиной он напомнил орла перед броском за добычей, — в ваших интересах помочь расследованию и поскорее от нас избавиться.

Сидрова посмотрела на часы и что-то тихо сказала Веснину. Тот кивнул.

— Вопросы?

Зал промолчал.

— По очереди мы побеседуем с каждым. Сейчас все свободны.

Нестройной гусеницей сотрудники засеменили к выходу. Шептались, испуганно глядели на проверяющих. Потирая пульсирующие болью виски, Нина пропускала толпу. В отпуск девушка не собиралась, но переход на «военное положение» ударил не хуже кнута. Работа всё больше напоминала тюрьму строгого режима. Спасибо, наручниками к компьютеру не приковывают и ночевать не заставляют.

Скамьи около кабинета не хватило для всех клиентов. Двое уселись на отопительный радиатор, один устроился на полу. Сорвал объявление о платёжных реквизитах для категории предпринимателей и расстелил на свежевымытом кафеле. Выносившая из туалета пакет с мусором уборщица пробурчала под нос нечто нечленораздельное про умников, не способных оценить чужой труд.

— К вам можно? Простите, но мне ждать некогда, — женщина с грудой папок буквально подпрыгнула, когда увидела Ракитину.

— Заходите.

Шаткой горкой документы легли на стол.

— Это всё ваше, так что поторопитесь.

— Спешка нужна при ловле блох. Если я ошибусь, то вам придётся ходить дважды. Вы ведь этого не хотите, не так ли?

Бухгалтер промолчала. Малютин многозначительно переглянулся с Кащеевой, Болтова заулыбалась. Нине было всё равно. Нарушать порядок работы и после исправлять собственные промахи она не собиралась. Помнится, в первые дни работы инспектор шла клиентам навстречу, закрывая глаза на мелкие нарушения, вечерами корректировала бумаги. Не хотела напрягать, а в результате избаловала. Эту женщину Нина принимала каждый квартал и постоянно что-нибудь переделывала. Название организации, адрес, имена сотрудников, уплата —

едва ли что-то осталось нетронутым.

Вот и сегодня. Не та фамилия и лишние элементы в структуре данных. Причём, последнее определяют доступные абсолютно всем проверочные программы, без положительного протокола которых нет смысла приносить отчёт.

— В шести из восьми предприятий есть ошибки, — фыркая, словно сытый котяра, принтер «выплёвывал» страницы, — что исправить, подчёркнуто и выделено жирным шрифтом, пояснения прилагаются. Держите.

Пустым взглядом бухгалтер таращилась на распечатки.

— Вы можете это исправить?

— Нет.

Клиентка приподняла бровь:

— Почему?

— Просто нет.

— Тяжело вам в жизни будет, — женщина запихивала папки в сумку, — с людьми надо уметь находить общий язык, а не вставать в позу.

Дверь хлопнула, окна задрожали.

«Каждому своё».

До перерыва осталось пять минут, когда Ракитина отпустила последнего плательщика. Желудок урчал столь громко, что Малютин косо поглядывал на соседку. Кащеева слушала музыку в наушниках и с кем-то переписывалась. Кириллу глазки не строила. Показательная вежливость, прохладные взгляды — неужели парочка рассталась?

В дверь постучали.

— Кого ещё принесло… — вполголоса ругнулась Болтова, — да-да, заходите!

Шурша букетом белых роз и сумочкой, в кабинет зашла девушка-курьер.

— А-ах! Какая прелесть! — Ольга Николаевна осклабилась шире карточного джокера, — для кого это чудо? Не томите!

— Здравствуйте. Мне нужна Нина Ракитина.

Кащеева сдулась, точно лопнувший воздушный шарик, а Нина позабыла про голод.

Цветы? Но кто?

— Это я.

— Доставка салона «S&F», — курьер улыбалась шире участниц конкурса красоты, — вам просили передать.

— Спасибо.

Тугие бутоны пахли мёдом и ванилью, а в белоснежных лепестках переливались бисеринки дождя. Не турецкие розы, дорогие. В магазине ничего не перепутали? Букет достоин королевы, ещё и подарок. Вон как таращится привыкшая к подобному вниманию Кащеева. Того гляди, испепелит упаковку из серебристого фетра.

Развязав шнурок тканого мешочка, девушка всё поняла.

Флакон «Волшебства» и открытка.

«Скоро увидимся».

Не забыл.

— Что, поклонник объявился? — съязвила Ольга Николаевна, — почему сам не пришёл? Стесняется такой красотки? Или сама себе отправила?

— Отвали.

— Да пошла ты!

Дверной хлопок оставил Нину в одиночестве. Пока она любовалась цветами, Болтова и Малютин ушли на обед. Ракитина не спешила следовать примеру соседей. Оставить букет в кабинете? Так испортят. Оборвут лепестки, сломают стебли или «случайно» уронят в мусорное ведро. Зависть — страшная вещь. Забрать с собой в магазин? Неудобно, да и продавцы покрутят пальцем у виска. Впрочем, сегодня чужое мнение девушку не волновало.

Можно отнести подарок к Инессе Владимировне. Кому, как не главному цветоводу фонда, доверить розы?