Сказка
Шрифт:
Мы вышли на улицу, которую я узнал. Это был бульвар с заросшим сорняками газоном посередине и тем, что, возможно, было когда-то элитными магазинами, обслуживающими членов королевской семьи и придворных, по бокам. Йота протянул руку, чтобы потрогать (или, может быть, сорвать) одного из огромных желтых цветов, но я схватил его за запястье.
— Не нужно этого делать, Глаз. Они кусаются.
Он посмотрел на меня.
— Правда?
— Правда.
Теперь я мог видеть крышу огромного дома Ханы, выходящего на улицу. Лия повернула направо и начала пробираться вдоль разбитых витрин магазинов, глядя сквозь дождь на пустынную площадь с высохшим фонтаном. Горестные крики
Я наклонился к Радар и, как и в прошлый раз, прошептал ей, чтобы она молчала. Потом присоединился к принцессе.
Хана восседала на своем украшенном драгоценностями троне. На ее коленях лежало тело дочери. Голова Красной Молли свисала с одной стороны трона, ноги с другой. Этим утром не было никаких песен про Джо, мою любовь. Хана погладила оранжевые волосы Молли, потом подняла свое бугристое лицо навстречу дождевым струям и снова завыла. Подложив свою ручищу под свесившуюся вниз шею Молли, она подняла ей голову и покрыла поцелуями лоб и остатки окровавленного рта.
Лия указала на нее, потом подняла ко мне руки ладонями наружу: «Что дальше?»
«Вот это», — подумал я и зашагал через площадь к тому месту, где сидела Хана. Одна моя рука лежала на рукоятке пистолета мистера Боудича. Я не видел, что Радар пошла за мной, пока она не начала лаять. Она залаяла во всю глотку, из глубины ее груди каждый раз, когда она делала вдох, вырывалось рычание. Хана подняла глаза и увидела нас.
— Спокойно, девочка, — сказал я. — Держись за мной…
Хана скинула тело дочери с колен и поднялась. Красная Молли свалилась в кучу мелких костей.
— ТЫ! — взревела она, ее грудь вздымалась волной. — ТЫУУУУ!
— Да, это я, — сказал я. — Я обещанный принц, так что преклони предо мной колени и прими свою участь.
Я не ждал, что она подчинится, и не ошибся. Она помчалась ко мне громадными прыжками. Пять привели бы ее ко мне, но я позволил ей только три, потому что не хотел подпускать слишком близко. Я не боялся — это тьма накрыла меня. Она была холодной, но ясной. Может быть, это звучит парадоксально, но так и было. Я хорошо видел красную трещину, идущую по центру ее лба, и когда она заслонила небо надо мной, крича что-то — не знаю, что — всадил туда две пули. Револьвер 45-го калибра был в сравнении с 22-м калибром Полли тем же, чем дробовик для детского пневматического пистолета. Ее покрытый фурункулами лоб провалился, как снежная корка, когда на нее наступают тяжелым ботинком. Каштановые пряди ее волос улетели назад в веере кровавых брызг. Пропасть рта открылась, обнажив подпиленные зубы, которые больше не будут рвать и пережевывать плоть детей.
Ее руки взметнулись к серому небу. Дождь стекал по ее громадным пальцам. Я почувствовал запах порохового дыма, сильный и едкий. Она сделала полукруг, словно для того, чтобы еще раз взглянуть на дорогого ей человека. Потом упала. Я почувствовал глухое сотрясение камней под моими ногами, когда она грохнулась наземь.
Так пала великанша Хана, которая охраняла солнечные часы, бассейн и вход на Поле Монархов за дворцом Лилимара.
Йота стоял перед правым крылом дома Ханы — кухонным крылом. С ним был серый человек, у которого почти не осталось лица; казалось, что плоть отлепилась от его черепа и сползла вниз, закрыв один глаз и весь нос. Он был одет в запятнанную кровью белую блузу и такие же брюки. Я предположил, что он был поваром Ханы, тем,
Но, похоже, дело Лии с Ханой еще не было закончено. Она подошла к упавшей великанше, вытаскивая свой меч. Кровь собиралась вокруг головы Ханы в лужу и стекала между камнями.
Эрис шагнула вперед и взяла Лию за руку. Лия повернулась, и выражение ее лица не нуждалось в словах: «Как ты смеешь прикасаться ко мне?»
— Миледи из рода Галлиенов, я не хочу проявлять к вам неуважение, но подождите минутку. Пожалуйста. Для меня.
Лия, казалось, задумалась, потом отступила назад.
Эрис подошла к великанше и с трудом вскарабкалась на одну из ее огромных растопыренных ног. Там она задрала свою грязную юбку и помочилась на вялую бледную плоть бедра Ханы. Когда она слезла, слезы катились по ее щекам. Она повернулась к нам:
— Я приехала на юг из деревни Вайва, места, о котором никто не слышал и больше не услышит, потому что эта дьявольская тварь опустошила его, убив десятки людей. Одним из них был мой дедушка, другой — моя мать. А теперь делайте с ней, что хотите, миледи.
Она даже присела в реверансе.
Я подошел, чтобы встать рядом с Йотой и поваром, который весь дрожал. Глядя на меня, Глаз поднес ладонь ко лбу, повар сделал то же самое.
— Ты убил уже не одного великана, а целых двух, — сказала Йота. — Если я проживу долго — хотя я знаю, что шансы невелики, — я никогда этого не забуду. Как и того, как Эрис писала на нее. Удивляюсь, что твоя собака не сделала того же.
Лия шагнула к великанше, подняла свой меч высоко над головой и опустила. Она была принцессой и наследницей престола, но выполняла в изгнании работу фермерши и набралась сил. Тем не менее, ей потребовалось три взмаха клинка, чтобы отсечь Хане голову.
Она опустилась на колени, обтерла меч о пурпурное платье великанши и вложила обратно в ножны. Затем шагнула к Йоте, который поклонился и отдал ей честь. Когда он выпрямился, она указала на двадцать футов мертвой великанши, а потом на сухой фонтан.
— По вашему приказанию, миледи, и с большой охотой.
Он подошел к телу. Каким бы сильным и крупным он ни был, ему все равно пришлось использовать обе руки, чтобы поднять голову. Она раскачивалась взад-вперед, пока он тащил ее к фонтану. Эрис этого не видела — она рыдала в объятиях Джаи.
Йота хрюкнул от натуги, и его рубашка разошлась по швам, когда он поднимал голову наверх. Она улеглась в чашу фонтана, уставившись открытыми глазами на дождь. Как горгулья, которую я миновал по пути сюда.
Мы пошли по одной из дорожек вертушки, на этот раз я шел впереди. Задняя часть дворца нависала над нами, и я снова увидел в ней живое существо. Возможно, оно дремало, но приоткрыв один глаз. Я мог поклясться, что некоторые башенки переместились на новые места. То же можно было сказать и о перекрещивающихся лестницах и парапетах, которые на первый взгляд казались каменными, а на второй были сделаны из зеленого стекла и заполнены внутри извивающимися черными силуэтами. Я вспомнил стихотворение Эдгара Аллана По о дворце с привидениями [242] , из которого вечно выбегала отвратительная толпа, которая смеялась — но не улыбалась.
242
«Дворец с привидениями» — стихотворение Эдгара Аллана По, впервые опубликованное в апрельском номере журнала «Американский музей» за 1839 год.