Сказка о том, как Иван женился...

Игнатьев Александр

После недолгого обсуждения, приключенцы единогласно решили разбить лагерь на маленьком каменистом пляжике, с весело булькающей о гранитное дно чистой ледяной водой речки Ауспия.

Неповторимое очарование гордой таёжной красавицы поразило маленький отряд ещё в начале пути. Дикий лес, скалы, тянущиеся вдоль реки на десятки километров, сложившие свои гранитные плоские листы гигантской книгой ещё не прочитанных никем знаний; отсутствие поселений и дорог; звериные тропы, наполненные жизнью из «Красной книги», вымирающих, со слов кабинетных писак, редких видов. Здесь было очень красиво

и легче дышалось.

Немцы, оказались смешливыми и словоохотливыми. Настроение как то исправилось. Сообща поставив палатки, и, сложив очаг, все туристы отправились ловить рыбу.

Дежурный по лагерю Иван, махнув рукой продолжающей подозрительно молчать «мумии», побрёл за валежником. Была его очередь контролировать костёр. Кроме того, ему с помощником предстояло найти и нарезать мелких зелёных веток можжевельника, больших раскидистых еловых лап, да ворох мелких зелёных листочков похожей на подорожник травки — Василий Макарыч сразу научил горе-экскурсантов «по-научному» бороться с насекомыми.

Весь свой путь они тщательно выбирали места стоянки на открытых и хорошо обдуваемых местах. Никаких кустов рядом! Даже при ветре, от мошки и северного таёжного комара, не спастись. Комар на Урале дикий, не прирученный и не привыкший оповещать еду о своём намерении подкрепиться горячей живой кровью, громким занудливым писком. Усевшись на свою законную добычу, он не улетит от взмаха ленивой руки, а быстро поползёт, сливаясь с одеждой, пока не обнаружит место, через которое хоботок доберётся до вожделенного напитка. Привыкнуть к комару так же не возможно, как и акклиматизироваться с мошкой! Поэтому, несмотря на сложности и вечернюю усталость, отряд ежедневно собирал все необходимые ингредиенты и обкуривал место ночлега, дополняя слабо действующие репелленты силами матушки-природы.

День выдался ярким, умеренно жарким и приветливо светлым. Кучки белых, отмытых мелким утренним дождиком баранов-облаков гарантировали хорошую погоду и всем своим видом обещали отсутствие сырости и влаги с небес.

Часа через два Ваня, задыхаясь, совершил третью ходку, а его хозяйственный друг, быстро сообразив, что от него требуется пятую.

Костёр уже играл своими огненными всполохами, угольки переливались рубинами, создавая почву алмазам, готовым родиться из золы через каких-то сто миллионов лет, и котелок весело булькал ключевой водой из реки — лесоповальщики нетерпеливо ожидали рыбаков с уловом...

Наконец, со стороны неглубоко оврага затрещало и... на полянку вышла мать медведица с двумя весело прыгающими отпрысками.

— Опа! — только и смог произнести Иван.

«Люди не сомневаются в своей силе и правоте, являясь вершиной пищевой цепочки в нашем невероятном мире скоростей и неоновых реклам...», — пафосная мысль со страшной скоростью пролетела в голове.

Мозг хихикнул и произнёс вторую фразу.

— Жопа!

Между тем, семейка бурых красавцев приостановилась. Пауза от встречи немного затянулась, зверь смотрел на людей, люди смотрели на зверя.

После такого неожиданного знакомства рассудительная мать благоразумно решила не продолжать рандеву.

К сожалению, её подросший и скрывающийся в кустах третий, не вышедший из отрочества двухлеток,

убеждённый, что тёплые камни у реки — личная собственность его семьи, а не убогих голых грызунов, решил изгнать наглецов!

Мать рыкнула на дурака, уводя детей. Но дикая кровь в голове уже бурлила и, встав на задние лапы, он пошёл на пришельцев!

***

Могут ли думать, созданные для службы биологические объекты? Естественно, нет.

Если бы DEX умел, он бы никогда не бросился спасать своего хозяина. Но раб обязан любить господина! Его вырастили на фабрике и, лишив возможности самостоятельно принимать решения, поставили серийный номер и пустили участвовать в чужой жизни. Он служил долго. Слишком долго для киборга. Десять бесконечных лет, у разных хозяев. И потом ещё сотни, во сне... Он устал, этот старый битый судьбой робот.

Лёжа в глубоком статисе, его мозг судорожно разбирал все возможности к спасению тела. Впервые освобождённый от приказов и наполненный знаниями программ, он неуловимо изменялся, всё больше поддаваясь приказам рассудка, а не процессора. Но разбуженный неизвестными, при помощи правильного кода, процессор, железной рукой импульса подавил зачатки мечты. И теперь, деревянно переставляя ноги, его тело летело навстречу взбесившемуся зверю, отделяя своим корпусом добычу от медведя.

— Возможность сохранения жизнеобеспечения организма после столкновения с нападающим объектом не более пяти процентов, — сухо сообщила программа.

А сам DEX, с уверенностью обречённого, увеличил скорость до максимума и, прыгнув на бурую зловонную тушу, с удивлением, подумал, как бы он хорошо здесь мог жить…

Тела человека и зверя обнялись в последнем объятии, и тут раздался выстрел!

Глава 7

Служба в армии не проходит бесследно.

Подходя к стоянке, и, увидев, как щупленький паренёк бежит, расставив руки, на огромного медведя, Ирен не стала размышлять.

У отряда был один карабин, мирно притулившийся при входе в крайнюю к берегу палатку.

Заряжен или нет? Размышлять некогда! Натренированные руки сами сделали привычную автоматическую работу. Взять. Снять с предохранителя. Прицелиться. Нажать спусковой крючок. Выстрел. Отдача.

Какое-то время, как в замедленной съёмке, ничего не происходило. Медведь продолжал обнимать человека в своём смертельном капкане. Затем…

Вначале почему-то появилась струйка бурой крови… дымящейся… пряно пахнущей… и, только потом, гигантская туша начала заваливаться на бок, подминая под себя тщедушное человеческое тело.

***

Часа через два, укутанного в спальник, молчаливого «спящего красавца» она же кормила из ложки вкуснейшей ухой из свежевыловленного хариуса. На палочках прожаривались кусочки медвежатины, а на закуску предлагалась ежевика.

***

Утром, пройдя по сырой и скользкой тропе среди гниющего мха, отряд вышел к дороге и остановился на берегу Ауспии, ждать «Урал».

Солнце на прогалине пригревало, мошкара зудела, вчерашний ужин уже составил «дань земле», и желудки припекало не меньше разгоряченных голов.