Сказительница

Нортон Андрэ

Сказительница кивнула.

– Знаю. Тем более нужно отправляться до рассвета.

Джойсана и дочь Керована кивнули и неслышно вышли из комнаты, оставив Эйдрис одну с отцом.

Сказительница сидела рядом с ним, держала за руку и смотрела, как он спит. Она негромко снова запела; воспоминания пробегали в ее сознании, как играющие дети. Джервон… несущий ее, еще совсем маленькую, на плече. Джервон, во дворе упражняющийся с Керованом в фехтовании, лицо у него раскраснелось и полно жизни. Джервон,

который учит ее нападать и защищаться деревянным мечом. Джервон, поднимающий ее после первого падения с лошади; лицо его искажено тревогой… Джервон, стоящий рядом с женой, обняв ее: такими она в последний раз их видела перед исчезновением Элис.

Воспоминания перешли в сны, Эйдрис задремала, сидя у постели отца и по-прежнему держа его за руку.

Она проснулась, когда дверь открылась и вошла Джойсана. Приемная мать переоделась в брюки для верховой езды и сапоги с высокими голенищами, которые защищают ноги от подлеска. На ней утепленная куртка, а каштановые волосы плотно заплетены.

В руках она держала груду одежды.

– Я принесла тебе кое-что из твоей одежды, – прошептала она. – Сними эту влажную. – Она взглянула на Джервона. – Как он?

Эйрит притронулась пальцем к грязи.

– Высохла и потрескалась, – объявила она. – Дахон велела снять ее, когда…

Она замолкла, увидев, что Джервон открыл глаза. Взгляд его переместился с Джойсаны к Эйдрис. Джервон мигнул.

– Джойсана? – прошептал он, глядя на Мудрую Женщину.

Обе женщины ахнули во внезапной надежде и предчувствии.

– Джервон! – воскликнула Джойсана, сжимая руку друга. – Джервон, ты меня узнаешь?

– Конечно, я тебя узнаю, – явно удивленный, ответил он. – Но… это кто? – Он показал на Эйдрис.

Сказительница ахнула, потом поднесла руку отца к щеке. На руку полились ее слезы, горячие и соленые.

– Отец! – прошептала она. – О, отец! Спасибо, Янтарная Госпожа! Спасибо, Дахон!

Джервон смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Он сел, схватив ее за плечо.

– Эйдрис? – прошептал он. – Это ты? Но… но…

Джойсана обняла приемную дочь, которая от слез не могла говорить.

– Да, Джервон. Это Эйдрис. Ты был… болен… некоторое время. Долго. И только сегодня твоя дочь принесла лекарство, и ты наконец пришел в себя!

Джервон обнял Эйдрис. А девушка ощутила радость, и все ее страдания и лишения казались ничтожными по сравнению с этой радостью. Отец обнимает ее, она слышит, как он зовет ее по имени. Немного погодя Джервон заговорил снова. Он был удивлен, но начинал понимать, что произошли изменения… большие изменения… о которых он не знает.

– Время… – прошептал он. – Джойсана, сколько времени?..

Мудрая Женщина набрала воздуха в грудь.

– Шесть лет, Джервон, – сказала она спокойно, сразу

сказала правду.

– О, нет… – прошептал Джервон. – Моя девочка выросла и стала женщиной. Моя жена… – Неожиданно в глазах его вспыхнула надежда. – Что с Элис?

– Ее все еще не нашли, отец, – сказала Эйдрис, слегка отстраняясь и глядя на него. Она провела пальцами по дорогому знакомому лицу. Нежно сняла остатки красной грязи. Теперь, когда лицо его снова наполнилось жизнью, казалось, прошедшие годы почти не изменили его.

Отец смотрел на нее.

– Ты так на нее похожа, – удивленно сказал он. – Ты стала красавицей, дочь.

– Что последним ты помнишь, отец? – спросила она.

– Видящий камень, – ответил он. – Я поднялся… посмотрел… – Он перевел дыхание. – Эйдрис, я увидел ее! В тот день я увидел Элис! Она лежала в Месте Силы… Я узнаю это место, если увижу снова.

В моем видении она лежала на матрасе, сложив руки на груди. Наш сын… – Ему снова не хватило дыхания. – Наш сын все еще в ней. Я видел ее живот. Элис была окружена дымкой, каким-то колдовством, которое скрывает ее от вида… но, – он крепко сжал руки дочери, – но она жива, Эйдрис! Жива!

– О, отец! – прошептала она. – Если бы мы могли найти ее… спасти!

– Найдем, – пообещал он, и слова его прозвучали священной клятвой. – Найдем.

Джойсана встала, положила руки им на плечи.

– Я должна сообщить счастливую новость моему лорду, – сказала она. – А потом… Эйдрис, мы по-прежнему ждем твоего рассказа.

Сказительница улыбнулась приемной матери.

– Я скоро к вам приду.

– Мы придем оба, – сказал Джервон. – Если будет что-то рассказано, я должен услышать. – Он печально улыбнулся. – Кажется, мне многое предстоит узнать.

Меньше чем через час, переодевшись в свежее, впервые за много дней по-настоящему утолив голод, Эйдрис сидела на каменной скамье в Большом зале, заканчивала есть и рассказывала.

– Итак, – закончила она, – Алон один отправился выслеживать колдунью. Я боюсь за него. – Она посмотрела на лица своих родных. – И поэтому проскакала всю ночь. Гурет уже, должно быть, ждет со свежими лошадьми.

– Я поеду с тобой, сестра! – первым заговорил Фирдун. – Я не боюсь волшебницы!

– Именно из-за этого отсутствия страха ты останешься, – мрачно сказал Керован своему порывистому сыну. – Я поеду с Эйдрис.

– И я, – одновременно сказали Джойсана и Хиана.

– И я, – мгновение спустя подхватил Джервон. Недавний больной был тоже одет для езды верхом. Благодаря тому, что он и больным постоянно ездил верхом и ходил, он не потерял формы, хотя жаловался на худобу и слабость.

Он улыбнулся дочери и сжал ее руку. Его голубые глаза насмешливо улыбались.