Сказительница
Шрифт:
Опустившись на колени рядом с волшебницей, Эйдрис смотрела на нее, думая, какой маленькой и сморщенной она теперь кажется. Яхне открыла глаза, посмотрела на нее, и молодая женщина увидела, что блеск безумия в глазах колдуньи исчез. Волшебница с трудом дышала.
– Я… я умираю? – прошептала она. Джойсана поколебалась, потом кивнула.
– Да. Я помогла бы тебе, если бы могла, но твоя рана мне не под силу. – На лице умирающей женщины выступил пот.
– Да… я чувствую… Больно… очень больно…
–
Волшебница кивнула.
– Где Алон? – прошептала она.
Эйдрис торопливо поманила Алона, который уже приближался к ним. Подойдя к женщине, которая заботилась о нем в детстве, он опустился на колени и взял ее руку.
– Прости, – негромко сказал он. – Мне очень жаль. Я хотел бы найти другой выход.
– Не… твоя вина, – шепотом ответила она. – Теперь я ясно вижу… давно уже так не могла…
– Тише, – с трудом сказал Алон. – Не нужно говорить.
– Я должна… должна сказать, – настаивала Яхне. – Это все Великая Перемена… Великая Перемена… – Она задыхалась. – До него… я была волшебницей в Эсткарпе…
– Мы догадались об этом, – сказала Эйдрис. – И ты после Великой Перемены утратила свою Силу?
Бывшая волшебница кивнула.
– Я рассердилась. Хотела… чтобы сила вернулась… была моей всегда… – Джойсана осторожно вытерла губы Яхне тряпкой, смоченной в воде. Старуха (вся ее заимствованная «молодость» исчезла) с благодарностью слизала влагу. Джойсана помогла ей отпить из фляжки. – И тогда я узнала о тех… кто крадет Силу… о мужчинах. Их сила должна была стать моей…
Немного погодя она снова заговорила.
– Я бродила… долго… пришла в Гарт-Хауэлл… там меня приняли. Это тоже были… противоестественные существа… мужчины, владеющие Силой… но они показали мне путь… – Она передохнула и задергалась. Пот выступил у нее на лице, постепенно она стихла. – Заклинание. Аббат научил меня… заклинанию. Чтобы я отобрала Силу у тебя… – Она посмотрела на Алона. – Такова была цена… я готова была ее заплатить… с радостью. Прости меня за это, Алон.
– У меня? – Он явно удивился. – Но почему? Я никогда не встречался с обитателями Гарт-Хауэлла, не причинил им никакого вреда. Я находился за полмира от них. Почему я?
– Они боятся тебя… – шептала она. – Ты один из Семи. – Она взглянула на Эйдрис и на Хиану. – Они тоже. Семеро…
– Что за Семеро? – спросила Эйдрис.
– Семеро защитников… защитников этой земли… Арвона, – ответила Яхне. Она дышала с трудом, и расслышать ее слова было нелегко. – Будет… Семеро. Последний еще… не родился. – Она посмотрела на Эйдрис. – Твой брат, – прошептала она. – Он последний. Если родится.
Эйдрис схватила старуху за руку.
– Что ты знаешь о моем брате? – спросила она.
– Обещай… обещай, что облегчишь
– Клянусь амулетом Гунноры, – поклялась сказительница. – Где мой брат, Яхне?
– Здесь… и не-здесь. В камне и не-в-камне. В клетке, в плоти… аххх… – Со стоном она смолкла.
Для Эйдрис слова ее не имели смысла. Девушка хотела попросить дальнейших объяснений, но Джойсана остановила ее.
– Она больше ничего не скажет, дочь, – прошептала она. – Мы выполним наше обещание?
Джойсана и Эйдрис вместе негромко запели, и все видели, как морщины боли на лице старухи разгладились. Когда несколько минут спустя Яхне умерла, на лице у нее было выражение покоя.
Ей прикрыли лицо складкой ее плаща, потом отошли на противоположную сторону камня, чтобы впервые поговорить. Джойсана посмотрела на восток от места Тени.
– Рассвет наступает, – негромко сказала она. – Ночь мы пережили… несколько часов назад я в это не верила.
Алон смотрел на своих спасителей.
– Благодарю вас всех за то, что пришли мне на помощь. Без твоей мысли, – обратился он к Хиане, – я никогда не вспомнил бы о мече.
– Алон, это Хиана, моя приемная сестра, – сказала Эйдрис, вспомнив о приличиях. – А это лорд Керован и леди Джойсана, мои приемные родители. – Гордость прозвучала в ее голосе, когда она взяла за руку Джервона. – А это мой отец Джервон.
Алон каждому по очереди кланялся, но когда услышал последнее имя, удивленно замигал.
– Грязь Дахон подействовала! – воскликнул он. – Это… это удивительная новость!.. Сэр, – торопливо добавил посвященный.
Джервон улыбнулся.
– Я у тебя в долгу, молодой чародей, – сказал он. – И судя по тому, что мне сказала моя дочь, нам с тобой есть о чем поговорить. – Он протянул руку. – Рад знакомству, Алон.
Наступила очередь покраснеть Алону, но он схватил руку старшего, пожал и прямо посмотрел ему в глаза.
– Ты имеешь на это право… сэр. Я тоже рад встрече, Джервон. Ты счастливый человек. Мы не знали, подействует ли грязь Дахон на поврежденный мозг.
– Действительно счастливый, – согласился Джервон. – Иметь такую дочь, как моя… Хотя, – добавил он, пристально посмотрев на Алона, – у меня складывается впечатление, что теперь придется ею делиться.
Рот у Алона слегка дернулся.
– Ты не только счастлив, но и проницателен, – сказал он.
Керован засмеялся, потом достал из седельной сумки хлеб и фляжку с водой.
– Возьми, Алон. Ты, должно быть, хочешь есть. Маленькая группа села кружком: разделили еду и воду, а тем временем в жутком лесу постепенно светлело. События ночи утомили сказительницу, и она почувствовала, что готова лечь рядом с телом Яхне и уснуть. Одновременно от сдерживаемого возбуждения ей хотелось закричать.