Сказание о страннике
Шрифт:
— К реке? Раньше ты говорил, что река прекрасна, а черноягод там видимо-невидимо...
«...И опасна! Берега реки — излюбленные места вэттеров. Они странные. Никогда меня не беспокоили, хотя я всегда чувствовал на себе их пристальный взгляд. Видел их мельком, только тени в листве, но я здесь чужак, как и ты, потому не стал приближаться... Они каннибалы, понимаешь...»
— Каннибалы? Но ты гигер...
«...И что...»
— А я — человек...
«...и...»
— Значит, нам не о чем беспокоиться.
Юлфрик подумал
На этой радостной ноте и начался сбор урожая. Юлфрик пошел через лес прямо к фруктовым деревьям. Черноягоды были огромными, цвета баклажана, плодами, по вкусу напоминающими инжир. Какое-то время двое путников жадно ели вкуснейшие фрукты, погружая зубы в сочную, нагретую солнцем мякоть. Потом они начали срезать плоды и укладывать их в мешок. Гэп использовал для этого серповидные ножницы с длинной выдвижной ручкой, которыми снабдил его гигер. Всю дорогу сюда юноша держал их при себе, используя в качестве посоха.
И всё же черноягод здесь было не так много, как ниже по склону, и путникам приходилось с осторожностью спускаться вниз.
Наконец, глядя на легкомысленно резвящихся собак, которые явно не чуяли никакой опасности, Юлфрик решил, что можно разделиться.
«...Но всегда держись в пределах слышимости...», — сурово наставлял великан Гэпа.
— Конечно, — ответил юный эскелец, на взгляд гигера — слишком бойко.
Сильнейшие эмоции, всколыхнувшие его сердце, когда он стоял над обрывом, не могли исчезнуть так легко, даже из-за серьёзных предупреждений великана. Первый раз в жизни Гэп Реднар, скромный оруженосец из Вида-Эскеленда, ощущал себя настоящим искателем приключений, достойным стать героем, которых воспевают скальды Нордвоза. Разве не он прошёл дорогами Подземья, встретился лицом к лицу с кошмарнейшими порождениями мрака и выжил в безжалостных чащах Фрон-Вуду? И, что важнее, без посторонней помощи! (Ну, положим, Юлфрик, чуть подсобил...) Даже сигн Нибулус не смог бы этим похвастаться.
К тому же слова гигера больше походили на вызов, чем на предупреждение. Теперь это его долина, он первым из людей заслужил право здесь быть. И не уйдёт отсюда, не исследовав всё досконально.
Юноша прислушался, но слух уловил только грохот водопада, и Гэп начал осторожно спускаться...
«Разве я не здесь его оставил?»
Юлфрик внимательно изучал землю. Да, вот отпечатки ботинок, довольно чёткие. Судя по более глубокому отпечатку носка, мальчишка уходил украдкой.
«Словно не хотел, чтобы я пошёл за ним», — в ужасе подумал великан. Маленький чертёнок незаметно ускользнул, и Юлфрику не требовалось долго рассматривать следы, чтобы узнать, куда тот отправился.
Гигер печально рыгнул. Конечно, это было неизбежно — юнец, загоревшийся поиском приключений...
Приложив тыльную сторону ладони к губам, великан издал громкий, пронзительный звук. Через несколько мгновений все собаки примчались к нему, готовые выполнить любую команду.
«Бкунда гвеорна!» — рявкнул гигер и тотчас скрылся в кустах, пускаясь по следам своего подопечного.
Гэп вынырнул
— Баэлдикка Великая! — прошептал он сам себе, полный благоговения перед захватывающим дух пенным потоком, низвергающимся из невидимой сейчас пещеры под раскинувшейся на небе радугой. И хотя он был далеко от подножия водопада, мощный поток, казалось, обрушивался прямо перед ним.
Довольно долго юноша просто смотрел на это чудо. Он стремился постигнуть всю силу потока, который каждую секунду извергал тонны воды из далёкого подземного источника, нашедшего выход через горный обрыв. Гэп попытался сравнить его с чем-то из прошлой жизни, вспоминая реки и водопады в родном краю, но только рассмеялся. Какими маленькими они теперь казались! Какими ничтожными и незначительными... как и его прежняя жизнь. Теперь детство навсегда осталось позади.
Впереди лежала девственная природа, не тронутая грязными руками цивилизации. Во всём сквозило неукротимое величие, которое он не смог бы оценить, если бы не провёл достаточно времени с лесным великаном.
Великан... Да, а где же Юлфрик? Он тоже должен быть здесь и увидеть, почувствовать, то, что чувствует Гэп, а не прятаться среди низкорослых черноягодных деревьев.
Но Юлфрик был тут же забыт, а юноша вновь вернулся к созерцанию.
Как бела пена на фоне синего неба! Какие изумительные краски танцуют в сверкающих кристалликах водяной пыли! Сколь прекрасны падающие на лицо брызги: прохладные, ласковые, очищающие!
Хотя водопад невообразимо ревел, заглушая все иные звуки, он дарил странное гипнотическое забвение. Его оглушительный белый шум рождал удивительное состояние покоя...
Гэп встряхнул головой и усмехнулся. Хорошо, что никто его не видит. Что бы они подумали? Впрочем, всё равно. В последний раз насладившись видом водопада, юноша повернул обратно, идя вдоль берега реки.
И замер, как вкопанный, уставившись прямо перед собой.
«Что это?»
Увиденное напоминало своего рода истукан или пугало. Юноша осторожно приблизился — вдруг оживёт и нападёт на него. Подойдя ближе, он увидел, что это действительно идол, но чей... об этом лучше не думать.
Приблизительно человеческого роста, он был сделан из бревна, похожего на срубленный молнией обрубок, которое установили в центре, окружив кольцом камней. Идол украшали гирлянды из листьев и цветов и покрывали вьющиеся стебли плюща, на вид ядовитого. Но если листья и цветы были мёртвыми и пахли гнилью, то плющ, несомненно, зеленел. Он рос из земли, карабкаясь вверх по столбу, душил его, кормился от него и держал мёртвой хваткой. Гэп рискнул подойти ближе и увидел, что стебли плюща покрыты пятнами крови.
К тому же у идола было жестокое лицо, сделанное из...
— Ох! — Юноша надеялся, что ему привиделось.
Гэп отшатнулся, испытывая одновременно отвращение и страх. Он уже видел раньше нечто подобное. Истукан напомнил ему рисунки кукурузных кукол, этих языческих идолов, находимых в Оттре. Мрачных пустошах и даже среди южных болот его родины.
Тут же вспомнились слова великана о живущих в этой долине «наполовину людях, наполовину зверях».
Юноша с опаской огляделся и пошёл прочь. Тёмная туча закрыла солнце, оруженосца пронзила дрожь. Он заметил, что не слышит пения птиц, и неожиданно прежняя благодатная прохлада водяных брызг стала казаться знобящей. Окрестности утратили свое очарование.