Сказание о страннике
Шрифт:
Болдх с осторожностью пробирался вперёд. Скорее всего эта часть шахты, самая близкая к поверхности, служила убежищем для преступников, бродяг, пьяниц и других отбросов. Уж не был ли вор, укравший его топор, из людей такого сорта?
Через некоторое время странник упёрся в глухую стену. Проход резко обрывался, заваленный огромным куском скалы. Болдх поднёс факел вплотную и внимательно изучил поверхность — никаких следов. Похоже, здесь никого не было уже многие годы.
Странник вздохнул. Возможно, грабитель вообще сюда не спускался. К тому же он сам вполне мог пропустить какой-нибудь
Болдх резко развернулся и инстинктивно попытался схватиться за топор, которого не было. Он пристально вглядывался во тьму, сердце бешено бухало в груди.
«Описаться мне на месте, что это?..» Почему он вдруг так напрягся? Ведь ничего не слышно, совсем ничего... И всё же он почувствовал что-то злобное прямо за спиной. Странник сверлил взглядом тьму, страстно желая видеть дальше, чем позволял жалкий свет тлеющей в руке головешки.
Волосы на затылке встали дыбом, словно у ощетинившегося зверя Он по-прежнему ничего не различал, но что-то заставило его вздрогнуть и обернуться...
Болдх потёр шею влажной рукой. Это старая страшная яма так действует на него. Только игра воображения. Да, он напуган, сильно напуган, но теперь ему удалось загнать свой страх поглубже. В любом случае, он не задержится здесь ни на секунду: факел вот-вот зашипит и погаснет, а застрять в чёртовой яме без света совсем не хотелось. Если здесь и были какие-то боковые проходы, то он вполне сможет найти их на обратном пути.
Болдх двинулся назад, изо всех сил сопротивляясь подступившей панике. Он уже почти достиг того места, где ствол шахты шел наверх, когда увидел другой проход — маленькое боковое отверстие не выше четырёх футов уводило резко вниз, в кромешную тьму. Исходящее оттуда зловоние было ещё ужасней, словно там кто-то притаился. Болдх чувствовал некую ауру, едва ли не приказывающую ему отступить.
И всё же странник не оказался бы здесь, прислушайся он к своим чувствам. Если бы страхи могли остановить Болдха, он бы, наверное, никогда не покинул Моэль-Брина. Со свойственным ему упрямством странник решил проверить новый проход.
Он нагнулся и вошёл в него.
И в тот же миг осознал ошибочность принятого решения. Каждая частичка его души кричала: повернись и беги прочь из этого забытого богом места! Здесь притаилось чудовищное зло, тьма, которая не терпит жизни!
Проход вёл к средоточию этого зла, и Болдх постепенно приближался к нему.
Он замедлил шаг и стал с большей осторожностью выбирать путь. Чтобы бы там внизу ни ждало его, странник не хотел рухнуть прямиком в ужасные объятия. Одной рукой он опирался о стену, изо всех сил тараща глаза.
Каждое движение тут же отдавалось вдалеке. Болдх прислушался: его встревожило, что в таком ограниченном пространстве, где все звуки умирают, появилось эхо. Однако, двигаясь дальше, он вскоре заметил — отзвуки шагов звучали иначе, они были гораздо менее осторожными и размеренными, чем его поступь.
Болдх остановился. Звуки шагов стихли, но эхо осталось — чинг, чинг, чинг... Сердце в страхе забилось сильнее, голова закружилась от прилившей крови. Тут он услышал голоса — такие тихие, что поначалу даже не был уверен, голоса это или его собственное дыхание.
Нет, всё-таки
«Колотильщики». Слово прозвучало в голове Болдха так ясно, как будто его кто-то произнёс вслух. Хульдры-рудокопы. Герои детских сказок, вернувшиеся, чтобы открыть на него охоту.
«Маленькие ублюдки! — в страхе выругался странник. — Они издеваются надо мной!»
Но ему нужно идти дальше. В этом Болдх был уверен. Колотильщики не считались опасными, если только не задирать их и не смеяться над ними. Стоит ему сейчас поддаться страху, и последние жалкие часы своей жизни он проведет, мечась по темным проходам шахты и крича от ужаса. К тому же, Болдх неожиданно осознал: вернись он сейчас, и не хватит сил противиться тому кошмару, что скорее всего поджидает его на острове Мелхас. Как и прежде, ему придётся вначале победить свой собственный страх.
Было еще одно предчувствие, от которого он никак не мог избавиться: каким-то необъяснимым образом эта старая серебряная шахта тесно связана с его судьбой.
Странник продолжил спуск. Вскоре он увидел, что по бокам есть ещё проходы. Вытянув руку с факелом, светящимся не сильнее восковой свечки, в левый провал, Болдх присмотрелся. Должно быть, там ещё оставался какой-то газ; странник не чувствовал запаха, но пламя факела неожиданно позеленело, странным образом разбухло и запульсировало. В ярком свете стали видны уходящие вдаль деревянные перила, местами заваленные осыпавшейся землёй. Там же валялась сошедшая с рельс вагонетка, разбитая и прогнившая; с поломанными деревянными колёсами и позеленевшими от времени медными креплениями.
Болдх отошёл от этого прохода и повернулся к другому. В провале справа было ещё темнее; яркий свет факела, подкармливаемый газом, моментально поглощала тьма. В удивлении странник не мог отвести глаз — стоило ему протянуть туда руку с факелом, как они попросту исчезли, и Болдха снова накрыл сумрак.
Пребывая в замешательстве, странник не заметил, что даже голоса колотильщиков стихли.
Тут из тьмы высунулась белая рука и со всей силы ударила его по лицу. Болдх закричал от страха, и тотчас громкий пронзительный смех наполнил шахту. Странник инстинктивно отшатнулся, потеряв равновесие, факел выскользнул из рук и покатился вниз. В мечущихся отблесках света Болдх успел увидеть, как тёмная фигура выпрыгнула из бокового прохода и помчалась наверх.
Несмотря на панический страх, Болдх был уверен — теперь на него никто не нападёт. Грабитель удирал от него прочь из шахты. Однако эта мысль вряд ли могла утешить, ведь теперь Болдх кувырком катился вниз, прямо навстречу притаившемуся злу.
Сильный удар прекратил падение, едва не вышибив дух. Странник, превозмогая боль, быстро вскочил и бросился к упавшему факелу. Схватив факел трясущимися руками, огляделся.
Границы зала терялись во тьме, поэтому размеры помещения оценить было невозможно. Болдх увидел лишь огромный деревянный сундук со сломанным замком и откинутой крышкой. Пустой сундук.