Сказание о страннике
Шрифт:
Но в этом зале было что-то ещё, на самой границе обступившей тьмы. Именно оно служило источником осаждавшего Болдха страха; страха, который он так стремился побороть. Это создание не имело ничего общего с вором или с колотильщиками, оно было совершенно иным. Странник ощущал ауру зла, сочащуюся от него, и накопленную годами ненависть. В ужасе он умчался прочь.
— Короче говоря, — спокойно заметил Нибулус, — ты потерял свой топор.
Болдх сердито посмотрел на пеладана и отвернулся, оскорблённый. Ему следовало хорошенько подумать, прежде
Болдху понадобилось около получаса, чтобы добраться до Мист-Хэкеля. Задыхаясь от быстрой ходьбы и истекая потом, он наконец вошёл в храм. Путники, очнувшись от полупьяного дурмана, в тревоге уставились на странника. Но тот только отмахнулся от них и повалился на тюфяк.
Рано утром их разбудил Джоб Зола. Он принёс путешественникам на завтрак каких-то недожаренных моллюсков с щупальцами — гости, правда, позеленели при их виде — и принялся радостно расспрашивать, удалась ли ночь. Никто из команды не был настроен на разговор, однако позже Болдх отвёл мальчишку в сторону и стал разведывать про шахты. Джоб лишь молча улыбался.
— Ты ничего у мальчишки не выведаешь, — раздался голос Финвольда, сидящего у окна. — Он знает о шахтах столько же, сколько я знаю о разработках торфа. Я говорил здесь с местными; похоже, они и близко не подходят к шахтам и провалам. Помнишь те глубокие провалы по дороге сюда? А бездонные водоёмы? Для местных жителей они — табу. Наверное, из-за огромных летучих мышей, появляющихся с наступлением сумерек прямо из-под земли.
Болдху стало ясно, что от жителей он ничего не узнает о шахте и в особенности о поселившемся в ней зле.
— Если хочешь, я пойду с тобой, — неожиданно предложил Финвольд.
— Что?
— Пойду в шахту. Тебе же нужно вернуть топор?
— Топор... Он теперь у вора, — ответил Болдх, озадаченный предложением жреца. — А тебе какое до этого дело?
— Просто интересно, только и всего, — начал объяснять жрец. — Лабиринты и зарытые сундуки...
— Я говорил пустой, а не зарытый, — поправил его Болдх, удивившись тому, что хоть кто-то прислушивался утром к его рассказу и смог запомнить такую мелочь.
Финвольд пристально смотрел на него; руки жреца сжались в кулаки, казалось, он даже не дышал.
Неожиданно Финвольд спрыгнул с подоконника.
— Пошли! — требовательно произнёс он, пересекая комнату. — Что-то там не так. Думаю, нам следует взглянуть на эту твою шахту, и прямо сейчас.
— Ты о чем? — Болдх даже заикаться начал.
— У меня предчувствие, — ответил Финвольд, — предвидение. Со мной иногда такое бывает, помнишь?
Жрец распахнул дверь и прокричал остальным:
— Нибулус, надевай доспехи! И ты, Паулус. Отправляемся на охоту.
Даже не оглянувшись, Финвольд вышел на улицу, погрузившись в липкую жару.
Путники в удивлении переглянулись.
У Финвольда опять было видение, как и два с половиной месяца назад. Именно то, первое видение подвигло пуститься их в этот сумасшедший
Скорее из любопытства остальные члены команды помогли Нибулусу облачиться в доспехи и поспешили следом за своим предсказателем.
Немного погодя они уже стояли в шахте, неуверенно оглядываясь вокруг. Каждый держал в руках по пропитанному смолой факелу, испускающему столб едкого чёрного дыма. И только Болдх нёс Бычий Глаз, который нашёл в спальне к своему невероятному облегчению. Нибулус прикрепил факел сбоку к шлему, как делали древние воины, изображенные на фресках в зале боевых трофеев Винтус-холла. Выглядел он, на взгляд странника, несколько чудаковато. Пеладан уверенно шёл впереди, заполнив своей массивной фигурой в тенгриитовых доспехах весь проход.
— Очаровательные местечки ты выбираешь для ночных прогулок, Болдх! — ядовито заметил Эппа, с чавканьем вытаскивая ногу из лужи грязи.
— Не я выбирал, старик, — ответил странник, нервно направляя свет Бычьего Глаза на каждую выпуклость или нишу. — Я тоже поражён, почему вор прибежал сюда.
Несмотря на компанию, он вздрагивал при каждом шорохе и уже через пару минут был на грани нервного срыва.
— Почаще оглядывайся, Паулус, — предостерёг Болдх наховианца, который шёл последним. — Кто знает, что прячется в темноте.
Паулус на миг замер, но лишь за тем, чтобы расправить на плечах свой кожаный плащ, а потом продолжил путь, по-прежнему храня молчание и водя перед собой чёрным мечом, словно таракан усами.
Только один Финвольд был серьёзен. Весь сосредоточен, брови нахмурены, как у изборождённых морщинами крестьян, с которыми он иногда выпивал в «Погоне», чёрные глаза напряжённо всматривались вперёд, изучая дорогу. Жрец хранил молчание.
Команда с хлюпаньем продвигалась по туннелю, осторожно выбирая дорогу.
— Нам сюда, вниз, — тихо сказал Болдх, показывая на открывшийся слева проход. Сердце бешено заколотилось.
— И ты спускался туда по собственной воле? — Нибулус в отвращении сморщил нос. — Ну и выдержка у тебя!
Болдх был слишком напуган, чтобы хоть как-то отреагировать на похвалу. У него в голове снова слышались крики и далёкий плеск волн. Странник направил луч света прямо в шахту; остальные путники столпились вокруг него и уставились вниз.
Погладив клинок, пеладан крепче стиснул Анферт. Болдх посмотрел в лицо Нибулуса, пытаясь понять, воспринимает ли тот их вылазку всерьёз. Но лицо воина оставалось непроницаемым. Быстро поправив доспехи, Нибулус сказал:
— Значит так, Болдх. Держись за мной и всё время направляй луч света вперёд. Остальным быть начеку, чтобы в случае чего быстро и точно реагировать; я не хочу, чтобы вы мешались под ногами, когда...
Он так и не закончил предложения. Все взгляды теперь были устремлены на двигающийся к ним из глубины шахты кошмар.
— Вот дерьмо! — заорал Нибулус и выскочил из прохода.
Тотчас всех охватил ужас. Факелы заметались; сверкнуло оружие. Мужчины едва не попадали друг на друга. Что в точности происходило в тот миг, никто не знал, помнили лишь охватившую всех панику, безумные метания огней и рёв чудовища.