Сказание о страннике
Шрифт:
Болдх и сам разволновался. Все казалось нереальным. Неужто ему и впрямь надо принять жизненно важное решение на основе неясных песнопений трех кудесников? Неужто они и впрямь вот так запросто способны заглянуть в будущее? Болдх смотрел, как его кровь медленно стекает на землю, но увидел лишь недобрый кровавый конец, а за ним — мёртвое забытьё.
Он вздрогнул, живот свело.
Тыльной стороной руки странник утер лицо и зашагал обратно к лесу. Обернувшись на товарищей, он застыл в изумлении — случилось нечто совершенно невероятное.
Мерещится?
Лесные шорохи, перешептывание товарищей и даже легкое дуновение ветерка — все стихло, и на Болдха обрушилась тишина.
Перед ним лежал лес, такой же, как и прежде, но какой-то и не такой, расплывчатый и затертый; словно кто-то хотел, чтобы ничто не отвлекало Болдха от трех магов. В центре, вытянув в стороны прямые руки, стоял Лесовик. По обе стороны от него стоял читающий молитвы жрец, не подозревающий, что за ним пристально наблюдают. И они парили в воздухе! То Финвольд на несколько дюймов поднимется над травой, и тогда Эппа слегка уйдет под землю. То наоборот: Эппа поднимется, Финвольд опустится.
Болдх в страхе отвел взгляд, его затошнило. Он сделал несколько глубоких вздохов, помотал головой и снова взглянул. Видение не исчезло: два жреца потихоньку смещались вверх и вниз, а ведун стоял между ними, неподвижно и твердо, как глыба. Как опора весов.
Затем глаза Лесовика распахнулись, поглотив мир Болдха. Эти зелено-карие глаза, мудрые и требовательные, как сама Природа.
«Ну, — словно говорили они, — Каков твой выбор?»
В глазах этих не было ни злобы, ни умысла, но Болдх вдруг почувствовал непреодолимое желание развернуться и бежать без оглядки. Не нравилось ему это. Почему он никак не просыпается?
Затем до странника снова донесся голос ведуна, глубокий и звонкий, словно отразившийся от самой земли и подхваченный Деревьями.
— Что ж, — произнес голос, — можешь не обращать на меня внимания — но в конце концов придется сделать выбор.
Голос сошел на нет, превратился в шорох листвы, и видение Болдха начало таять.
— Постой! — торопливо окликнул он. — Я не понимаю — что значит «в конце концов»? Ты про ситуацию с ворами, или... ну... про настоящий конец?
Но Лесовик лишь приподнял кустистую бровь и усмехнулся.
— Э, нет, никаких подсказок, — погрозил он пальцем. — Выбор за тобой.
Болдх выругался и посмотрел на жрецов: на одного, а затем — на другого. Оба так и стояли, погруженные в свои чары, не замечая ничего вокруг. С одной стороны, Эппа: с его вечными советами быть осторожными и постоянной опаской. Что ж, Болдх вполне мог его понять; он сам всю жизнь куда-то бежал очертя голову: убегая от кого-то или откладывая решения. И, по правде говоря, именно так он и собирался поступить сейчас. Но старик казался каким-то ненастоящим, неискренним. Занудным. Послушаться его и провести в бегах остаток жизни? Закончить, как это костлявое чучело? «В конце концов» жизнь призовет к ответу.
Отчего-то ему показалось, что проще будет выбрать сторону Финвольда.
Ну,
Болдх повернулся к Лесовику и без обиняков спросил:
— Ну а ты бы что выбрал? Я про воров.
Лесовик пожал плечами.
— Ты уже знаешь, кому я отдал свой голос.
И как только он произнес эти слова, в вышине над лесом, словно приветствуя небо, раздался волчий вой — протяжный и низкий, от которого бросало в дрожь.
Видение мигнуло и померкло. Болдх снова был среди товарищей.
«Что за чертовщина? — спросил он себя. — Я и правда слышал волка, или мне приснилось?»
— Болдх, все в порядке? — спросил Нибулус, с любопытством глядя на хлопающего глазами странника.
— М-м-да, все отлично, спасибо, — запинаясь, ответил Болдх. — Просто... немного утомили ваши магические штучки. Все равно я в них не верю.
Собравшиеся чародеи наперебой заголосили: «Ой, здорово!», «Давай, рассказывай!» и «Ты же сам просил», а затем — недовольно заворчали: «Только время зря потратили...», «И крови ему не жалко...», «Неблагодарный...» и «Болван...».
— Да ладно тебе, Болдх, — раздраженно выдохнул Финвольд. — Мы же должны действовать сообща. Помнишь, к чему мы пришли: чем больше способов одолеть Дроглира мы узнаем, тем больше у нас будет шансов, когда мы доберемся до его Залы.
Он с презрением отвернулся от угрюмого, покрытого струпьями лица Болдха и зашептал на ухо своему другу Нибулусу:
— Знаю, ему и так непросто приходится, к тому же меня всегда учили, что Несущие Свет должны проявлять терпение, но иногда руки так и чешутся набить ему морду.
— Что ж, простите, что потратили на меня время, — язвительно вставил Болдх, — я всё равно уже принял решение.
Все ждали ответа.
— И?.. — спросил Нибулус.
— Этот земляной червяк угрожал высосать из моего глаза душу. Пошли за мечом.
После недолгого спокойного обсуждения, когда каждый из присутствующих высказался, объяснил свою точку зрения и выдвинул предложение, решили, что налёт должен являть собой тщательно выверенное сочетание кошачьей скрытности, молниеносной скорости и беспощадной грубой силы.
Местность между краем леса и утесом, над которым поднимался дым, была слишком открытой — спрятаться негде — поэтому они решили двигаться за завесой деревьев до невысокого отрога, который их скроет; отрог этот заканчивался в двухстах-трехстах ярдах от холма. А на месте они уже разберутся. По прикидкам Катти, где-то через час отряд должен был добраться до воров, «если это, конечно, они».