Сказание о страннике
Шрифт:
От предвкушения у Паулуса задрожали руки. Ещё немного — и начнётся приступ.
— Я пересек их земли и вышел ко второму туннелю на севере. Тот вел круто вверх и заканчивался высоко в северных отрогах. А там... Эх, словно кто-то разостлал огромную карту! Как на ладони: Крайний берег, пролив Ягт и тут же остров Мелхас: раскаленный, в клубах пара — как дымящаяся смоляная клякса. Красотища!
С этими словами Катти откинулся на локоть и уставился на костёр. Он всё сказал. Теперь им решать.
Нибулус оглядел свой отряд. В ответ Финвольд
— Эппа? — Пеладан отвел старика в сторону. — Твоему суждению я поверю. Как тебе кажется? Он говорит правду?
Эппа медленно выдохнул, словно внутренне содрогаясь при мысли о последствиях этих ещё не произнесенных вслух слов. Казалось, он мучается, снедаемый выбором из двух великих зол.
— Полагаю, сейчас он говорит правду, — наконец ответил жрец. — Он не желает нам зла... по большому счету. Но какую-то мелочь он пытается от нас утаить.
— Ты ему веришь?
Но как ни старался пеладан (он даже пробовал побольнее ущипнуть жреца за ухо), Эппа как-то странно замкнулся и не проронил больше ни звука.
На этом обсуждение закончилось. Они просто сидели у костра, погрузившись в раздумья: о человеке, которому как ни крути поверить трудно; о стране, в которую и вовсе не верилось — да и не хотелось верить — да приходилось — стране хульдров, столь ненавистной, столь чуждой и столь желанной; стране, где всегда светит солнце и трава — не сыскать зеленей.
Путь напрямик.
Или же бесконечные мили непроглядной, промозглой, злой чащи... и чудище, что рыщет во тьме, что придет за ними — может, не сегодняшней ночью, может быть, даже не следующей, но придет, обязательно придет — подкараулит их, тепленьких, спросонья, где-нибудь на долгом пути через Фрон-Вуду, в такую вот темную ночь...
Пять дней спустя сквозь просвет в пологе леса перед путниками предстали, наконец, Великаньи горы — во всем своем царственном блеске.
Все ещё под укрытием деревьев они медленно продвигались вверх через предгорья. Деревья росли всё реже; тут и там в растущих просветах между верхушками поблескивали снежные шапки гор. Это был край огромных, изрезанных ветром камней; странных, булавообразных, сверкающих как аметист цветов, что наполняли лес анисовым благоуханием; искривлённых хвойных деревьев, увешанных мохнатыми лианами. В глубокую ложбину неподалеку шумно устремлялись потоки кристально чистой воды, а всполошенные птицы оглашали всё вокруг карканьем и клекотом.
Отчаяние путников, ещё недавно готовых повернуть назад, сменилось неуёмной жаждой приключений. Им явно передалось настроение ведущего их солдата удачи.
Теперь, добравшись до предгорий, стоя над раскинувшимся прямо под ними темным лесом Фрон-Вуду, люди заворожено смотрели на ослепительное великолепие
Налетевший с ледяных вершин порыв холодного ветра пронесся мимо и жутко застонал в верхушках деревьев позади. По высокогорным ущельям пронесся гул сошедшей лавины. Седое небо разорвал пронзительный крик ястреба, едва различимым темным пятнышком кружившего в вышине.
— Смотрите! — привлек их внимание Катти. — Во-он там слева долина, видите? Прямо под ней начинается проход в Великандию. Видите темную полосу на скалах — во-он до того гребня идет? На самом верху ещё куча валунов необычной формы? Сразу за ними ущелье, а там и вход.
Путники изо всех сил напрягали слезящиеся от ледяного ветра глаза, но так и не смогли разглядеть, куда указывает их новый проводник. Прошло уже много времени, а Лесовик так и не объявился. Как ни старались они о нем не думать, всем вдруг захотелось, чтобы шаман с его зоркими глазами оказался рядом — ведь только он мог сказать, правду ли говорит Катти.
Но мало-помалу им самим удалось различить в вышине отвесный гребень, зубец которого едва виднелся вдалеке, если хорошенько вглядеться.
— Да туда же миль сто карабкаться! — воскликнул пораженный Финвольд. — Ты ни о чем таком не говорил!
Эппа тоже глядел, не в силах поверить, съежившись от одного только вида сурово нахмурившегося склона.
— Ты же не думаешь, что мы туда полезем? Пф-ф! Я старый человек, а не горный баран!
Катти не обратил никакого внимания на эту парочку. И всех остальных брюзжание жрецов тоже, казалось, нисколько не заботит. Болдх, тот вообще с нетерпением ловил каждое слово проводника.
— Сегодня в горы не пойдем, уже поздно, — сообщил Катти. — Восхождение займет весь день, выступаем завтра, с первыми лучами солнца. Что скажешь, пеладан?
— Неплохой план, — с легкой улыбкой подтвердил Нибулус. — Постарайтесь отдохнуть. Переночуем здесь.
В ту ночь отряд разбил лагерь под скудной сенью редких деревьев на вершине холма. Свет растущей луны отражался от заснеженных склонов, покрывая холодным, серебристым блеском лес внизу. Кроны деревьев тонули в густом тумане, какой бывает на болотах, но здесь, наверху, в предгорьях, где бушевал порывистый студеный ветер, воздух оставался чистым. В эту ночь было видно далеко-далеко.
Они знали: несмотря на то, что Лесовик так и не появился, придется идти дальше. Если в течение нескольких часов он не вернется — ничего не поделаешь. Никто в лагере не понимал, как именно шаману удавалось снова и снова находить их в любой груши после долгих отлучек и в чем настоящая причина таких исчезновений. Но на этот раз Лесовик даже не знал, куда или в каком направлении они ушли; выбранный ими путь обсуждался уже после того, как он исчез. Как только отряд войдет в туннель, он даже почуять их не сможет.