Сказание о страннике

Билсборо Дэвид

— Следы есть, и довольно свежие. Похоже, группа людей проходила тут две-три недели назад.

— Две-три недели? — воскликнул Нибулус. — Если так, возможно, они все ещё в Великандии. Осторожность не помешает. Катти, откатывай камень. Мы заходим.

Катти оперся своим храмовым мечом о камень, чтобы как следует подтолкнуть огромную гранитную дверь. Вопреки внушительным размерам и сходству с жерновом, камень на удивление легко откатился. В тот же миг холодный порыв ветра со стоном вырвался из темной пустоты за дверью, заставив стоявших у входа людей прикрыть лица и отступить. Пахнуло сыростью

с ощутимым запахом разложения. Край древней кладки зарос длинным мхом, который уже начал известковаться: похожие на мёртвых угрей нити развевались и поблескивали в воздушных потоках.

Эппа охнул и поднес руку ко рту.

— Да хранит нас Куна, — пробормотал он. — Мы ведь туда не пойдем, верно? — Выпучив глаза, он вгляделся в темноту. И хотя из глубины доносился лишь пронзительный вой ветра, рука жреца сама потянулось к амулету на шее.

— Эппа, не бойся, — сказал тихий голос у него за спиной — Это всего лишь нора. Финвольд за тобой присмотрит.

— Достать факелы, — отрывисто приказал пеладан. — Финвольд, Эппа, Катти, зажигайте. Нечего тут рассиживаться!

Все послушались, но, когда они уже готовы были войти, Катти схватил Нибулуса за плечо и твердо вложил свой факел ему в руку. И произнес, глядя пеладану в глаза:

— Держи-ка сам, ладно? Я ваш проводник, а не факельщик.

Нибулус прищурился и коротко сказал:

— Хорошо. Тогда пойдешь впереди, герой. Если на кого напоремся, ты их первым и встретишь.

— И тебе удачи, — съязвил авантюрист.

Один за другим путники шагнули внутрь, в поджидавшую их темноту. Впереди шел Катти, сразу за ним — Нибулус, решительно настроенный не выпускать этого скользкого типа из виду. Следом — Болдх: в одной руке меч, в другой — поводья.

Сейчас меч померк до полуночной синевы с едва заметным серебряным отблеском. Женг тоже помрачнела. Ее вели в странное новое место, которое ни капли ей не нравилось. Кобыла по запаху чувствовала, что их ждет впереди, и не понимала, зачем было покидать прекрасные предгорья. Она осторожно ступала, низко опустив морду, и ещё больше встревожилась, когда туннель пошел вниз. Хуже того, Болдх прицепил фонарь к подпруге, и теперь он неприятно нагревал бок. Хозяин уже не в первый раз это проделывал, и Женг серьезно подумывала переговорить с ним на эту тему — но затем рассудила, что человек как всегда не поймет ни слова. Туго они соображают, эти люди.

За конем, высоко подняв факелы и не выпуская из рук оружия, семенили два жреца. Следом, распахнув глаза, как сова, и водя носом, как землеройка, шел Лесовик. Паулус занял ставшую уже привычной позицию, на которую больше никто не претендовал: замыкал отряд. Он последним перешагнул через порог, повернулся и водрузил дверь на место. Камень с глухим стуком вошел в выемку, и теперь тусклый свете факелов едва справлялся с наползающим мраком.

— Задвинул защелку, Паулус? — прокричал откуда-то из глубины туннеля Нибулус.

— Само собой, — соврал наховианец. (Он жаждал дорваться до хульдров, как терьер до трюма с крысами, но не собирался себя здесь замуровывать.)

Начался спуск.

Несмотря на высокие потолки, туннель не отличался ни шириной, ни изяществом отделки. Вырубленный в граните коридор резко уводил вниз;

приходилось ступать осторожно и все время смотреть под ноги: со стен то и дело сыпалась обветшавшая кладка.

— Катти, — прошипел Нибулус, — долго ещё спускаться? Проклятая дыра...

— Самую малость, — с доводящим до бешенства хладнокровием отозвался Катти. — Ещё пару минут.

— А потом?

— А потом зала... кажется.

— Зала?

— Ага, как комната, только больше.

— Тивор!

— Простите. Между входом и основным туннелем есть широкое место. Понятия не имею, для чего оно, но коридор оттуда становится ровнее и лучше отстроен.

— А сам зал, что там?

— По-моему, он пустой. По крайней мере был в прошлый раз. Волноваться нечего.

Нибулус обернулся и проворчал:

— Всем держать ухо востро. Тивор сказал, что волноваться нечего.

«Поступайте, как хотите», — вздохнул про себя Катти.

Они спускались предельно осторожно, хотя факелы, которые никто не собирался гасить, и создаваемый отрядом шум исключали всякую возможность остаться незамеченными.

— Держаться рядом, оружие наготове, — распорядился Нибулус. — Болдх, отведи свою лошадь в конец отряда: ещё перепугается, чего доброго.

— За Женг не переживай, — откликнулся Болдх. — Она поотважней всех вас будет. И потом, не терпится взглянуть, на что способен мой новый меч, — сказал он и тут же пожалел: не к чему Катти знать о пламеннике или об их миссии.

— Я бы на твоём месте поостерегся, — шепнул ему в левое ухо Финвольд. — Ты ведь не хочешь случайно повредить меч.

— Джаг тебя дери, церковник, — прошипел Болдх. — Это всего лишь меч! Зачем он вообще тогда нужен? Кроликов свежевать?

— Финвольд верно говорит, Болдх, — предостерег Эппа. — Не спеши решать все свои проблемы этим мечом. Ибо тогда — лишь смерть в конце пути.

«А я-то думал, в этом весь смысл вашего похода», — рассудил Болдх, но предпочёл не делиться мыслями с любителями раздавать дурацкие советы.

Впереди что-то зашуршало, и рядом возник Катти.

— Хочешь испытать новый меч? — шепнул он. — Валяй! А я пока присмотрю за конем.

— В самом деле, — отозвался Болдх. — Может, и плащ заодно подержишь?

— Прости?

— Не важно. Разве не ты говорил, что ничего опасного там нет?

— В прошлый раз не было, — вкрадчиво ответило скрытое в тени лицо. — Но ты же видел отпертую дверь — со времени моего последнего визита что угодно могло сюда забрести. У тебя-то меч большой... И что в нём такого особенного? Ты его хоть опробовал?

Болдх торопливо оборвал разговор:

— Уйди с глаз, докука! Бери эту чертову лошадь и сам веди, куда сказано. — Он кинул поводья Катти, протиснулся между ним и пеладаном и прошел вперед, не дожидаясь очередной порции нежеланных вопросов. Катти постоял на месте, пропуская остальных, затем ухмыльнулся и побрел за ними, держась на некотором расстоянии.

Вскоре члены отряда один за другим вошли в залу. Их встретила промозглая сырость и почти невыносимый запах тлена. Пока не прибыла «ходячая лампа» Женг, взгляды подслеповато шарили в темноте, куда не доходил свет факелов.