Скандал
Шрифт:
— Ты хочешь, Ингрид?
— Что?
— Вместе со мной вступить в игру и доказать всей этой банде, что мы чего-то стоим. М-м? Скажи «да»… пожалуйста!
Это ее удивило. Может, в самом деле сказать «да»? Достаточно этого короткого утверждения, и все будет в порядке.
— Да, — сказала Ингрид. И прибавила: — Я устала. Я хочу домой.
Последние слова, прозвучали жалобно, словно у маленькой девочки.
При выходе из ресторана они неожиданно столкнулись с Бертом Аккерманом.
— Ну и ну! Это невероятно!
— Надо же, Берт! — сказала Клаусу Ингрид, удивленная этой встречей.
— Ну и что? — Клаус, по всей видимости, был не очень поражен тем, что они трое оказались в одном месте.
— Там, — Берт указал на ресторанную дверь, — есть что-нибудь стоящее?
— Как всегда, все самого высшего качества, — ответил Клаус. — Да, Ингрид?
— Высший класс! — подтвердила она.
Берт снял очки, протер и снова надел их, словно не веря своим глазам:
— Как, и ты здесь, Ингрид? Я думал, ты со вчерашнего дня витаешь в мировом пространстве?
Ингрид многозначительно взглянула на Клауса, который с невозмутимым видом стоял рядом.
— К сожалению, не витаю, Берт.
— Жалко. А вообще-то, Клаус, мне необходимо с тобой поговорить. Думаю, ты тоже в этом заинтересован.
— Хорошо, — сказал Клаус, всем своим видом показывая, что его отнюдь не радует такая перспектива. — Но не здесь. Наш вечер только начинается. Мы хотим успеть еще куда-нибудь.
Ингрид поймала на себе пристальный взгляд Берта. Она точно знала, что в ближайшее время почувствует непереносимую головную боль. Нужно бы вмешаться в разговор, но пришлось сдержаться.
— Ну, ладно, — сказал Берт, — я приду к тебе завтра.
— Привет, Берт. До свидания.
— Пока.
Берт вошел в ресторан.
Ингрид и Клаус подошли к машине, которая стояла неподалеку. Оба молчали. Клаус опустился на сиденье рядом с Ингрид, и они уехали.
12
На следующий день небо с утра покрылось тучами и пошел дождь. Клаус проснулся довольно рано. Настроение было неважное. Тем не менее, он чувствовал себя уверенно и намеревался, наконец, принять какое-либо решение. Пора, давно пора прекратить бесконечные разговоры и покончить с неизвестностью. Долготерпение вознаграждается, однако на этот раз выжидание было слишком долгим.
С Ингрид покончено. Следует ли связываться с Евой? Этого он не знал. Следовало найти решение этой проблемы, и он найдет его. Надо все обдумать, встретив новый день с холодной головой, рисковать, но с умом, тогда все решится.
В Уголовном розыске он представился дежурному и попросил доложить о себе комиссару Хаузеру. Через несколько минут ему передали, что комиссар ожидает его в своем кабинете.
Клаус поднялся по лестнице и пошел по коридору с бесконечным количеством дверей по обе стороны.
— Вот и мы! — воскликнул тот с показным радушием.
Клаус, с трудом подавляя раздражение, процедил:
— Я ищу кабинет комиссара Хаузера.
— Я знаю, герр Майнинген. Вы уже у цели: вторая дверь от угла по левой стороне коридора. У нас так: трудно найти нужный кабинет, если приходишь впервые, но зато в следующий раз вы найдете его с легкостью.
Клаус скрепя сердце остановился против указанной двери. Постучал. За дверью послышался голос, точнее глухое ворчанье. Он вошел.
Хаузер сидел в комнате, поражавшей почти больничной чистотой, за письменным столом, на котором ничего не лежало. В руках у него был пучок редиски, издававший аромат свежести, — в деловой атмосфере кабинета редиска выглядела явно неуместной.
— Плоды моего огорода, — сказал Хаузер, и на несколько секунд его бульдожья физиономия утратила свое обычное неприятное выражение. — Особый, превосходный сорт. Необычайно питательный. Я почти не ем ничего другого. Не хотите ли попробовать?
Клаус кивнул. Комиссар передал ему пучок, и Клаус оторвал для себя редиску покрупнее.
— Вот, — Хаузер вынул из ящика стола кухонный нож. — Срезайте ботву в корзину для бумаг. Нет-нет! Не надо счищать кожуру! Ешьте так, Майнинген, без соли и без каких-либо добавок — не надо насиловать природу! Ну, как?
Клаус кинул редиску в рот и разжевал. Ничего особенного, редиска как редиска.
— Чудесно! — одобрил он. Восхищение звучало более или менее искренне.
Хаузер просиял. Но когда он прятал в стол кухонный нож, лицо его вновь приняло мрачное выражение.
— Этим орудием два года назад водитель автобуса Шрамек отправил на тот свет свою возлюбленную.
Он бросил нож обратно в ящик стола. Послышался глухой стук железа о дерево.
— И так всю жизнь. Разве можно доверять первому встречному! А она была хорошенькая. Интеллигентная девушка, лаборантка в фотоателье. Молоденькая, еще не успела закончить обучение.
Брови комиссара снова взмыли вверх, и между ними пролегла глубокая складка.
Клаус поглощал редиску. Это давалось ему с трудом: редиска застревала в горле. Когда наконец он с ней управился, то был совершенно измучен.
— У вас, по-видимому, спокойный, «домашний» склад характера, — вздохнув, сказал он комиссару.
— Садоводы — отдельная, особая порода людей, — подтвердил Хаузер.
— Да. Конечно.
— А что, собственно, вас привело ко мне? Возможно, у вас есть новые доказательства вашей правоты? Или, наоборот, вы хотите что-то услышать от меня?