Сияющие

Бьюкес Лорен

– Тогда пусть оплачивают алкоголем-конфискатом. Куда его девать? А так тепло и уютненько. – Этта сжимает руку Харпера, выводя его из грез.

Он оглядывается: Клейтон, сняв шляпу и широко открыв рот, уставился ему вслед.

Харпер разворачивается вместе с девушками:

– А ну-ка, помашите ручкой моему дружку.

Молли послушно поднимает руку и кокетливо перебирает пальцами, а Этта, нахмурившись, спрашивает:

– Кто это?

– Однажды хотел со мной разделаться. Но, как говорится, не рой яму другому…

Пусть теперь выбирается.

– А мы тем временем выбираем… – Молли толкает в бок подругу, и та, порывшись в сумочке, достает маленький пузырек с этикеткой «Спирт для растирания».

– Да-да, у меня припасено для нас по глоточку. – Она прикладывается к бутылочке и передает ее Харперу, который сначала вытирает горлышко о пальто.

– Не волнуйся, это не то, что написано. Дополнительное производство от поставщика больницы.

Напиток довольно крепкий, прикладывается Молли частенько, и к тому времени, как они добираются до заведения мадам Галли на Ист-Иллинойс, ягненочек уже сильно хмелеет.

В ресторане по стенам развешены фотографии театральных артистов, рядом с большой карикатурой итальянского оперного певца с автографами прямо на сияющих лицах. Лично Харперу это ни о чем не говорит, но девушкам явно нравится. Официант, в свою очередь, оставляет без комментариев затрапезные пальто дам, которые он вешает на крючки у дверей.

Ресторан уже наполовину полон: адвокаты, актеры всех мастей, богема. В зале тепло от каминов по обеим сторонам и гула голосов, растущего от вновь прибывающих посетителей.

Официант ведет их к столику у окна. Харпер садится по одну сторону, а его спутницы усаживаются напротив, поглядывая на него поверх жизнерадостной вазы с фруктами посередине стола. Судя по всему, у мадам Галли свои собственные и довольно близкие отношения с законом: официант совершенно спокойно достает для них бутылку кьянти из книжного шкафа, переделанного в бар.

На главное блюдо Харпер выбирает бараньи отбивные, Этта следует его примеру, а Молли с дерзким огоньком в глазах заказывает филе. Харперу все равно. Ему ничего не стоит выложить по полтора доллара на голову за каждое из пяти блюд, так что коварная девка может заказывать все, что пожелает.

Подруги с удовольствием уплетают спагетти, ловко наматывая их на вилку. У Харпера не получается, да и чеснока в приправе, на его вкус, многовато. Занавески грязные от табачного дыма. Молодка за соседним столиком курит после каждой перемены блюд, этакая гражданка мира, а сама глупая как пробка. Впрочем, как и ее друзья, разговаривающие слишком громко. Проститутки на любой вкус нарядились и изманерничались, строят из себя высшее общество…

Он прекрасно понимает, что прошло слишком много времени. Почти месяц, как он убил в последний раз. Никого после Вилли. В эти периоды мир будто теряет краски. Он связан с Домом нервами, как позвонки в хребте. Харпер пробовал игнорировать Комнату,

спал внизу на диване, а потом вдруг обнаруживал, что поднимается по лестнице как во сне, стоит в дверях и рассматривает талисманы. Скоро ему придется идти опять.

Тем временем животинки за его столом – поросенок и овечка – хлопают ресницами и глупо улыбаются наперегонки.

Этта, извинившись, выходит в туалет «подкрасить губы», и ирландка усаживается рядом с ним, прижимается коленом.

– А вы – ценная находка, мистер Кертис. Мне хотелось бы узнать о вас все.

– Например?

– Где росли, семья. Были женаты или помолвлены? Откуда такие деньги? Как обычно.

Надо признать, дерзость расспросов его впечатляет.

– У меня есть Дом.

Он решил рискнуть. Тем более девица настолько пьяна, что завтра с трудом вспомнит свое имя, не то что его странные россказни.

– Получается, у вас есть недвижимость.

– Из него можно попасть в другое время.

– Откуда попасть?

– Из Дома, милочка. Поэтому я знаю, что случится в будущем.

– Очень интересно, – мурлычет подруга. Ясно, что она не верит ни одному слову, но не против послушать дальше, и не только послушать. – Расскажи что-нибудь удивительное.

– Будет еще одна большая война.

– Правда? А мне грозит опасность? Можете предсказать мое будущее?

– Только если вскрою тебя.

Она понимает его по-своему, как он и предполагал, и от этого нервничает, но воодушевляется. Какая предсказуемость…

Она в задумчивости водит пальцем по верхней губе, растянутой в полуулыбке.

– Знаете, мистер Кертис, я думаю, что послушаюсь вас. Можно я буду звать тебя Харпер?

– Что это вы делаете? – вмешивается Этта, лицо которой от гнева покрылось красными пятнами.

– Милая моя, мы просто разговариваем, – ухмыляется Молли. – О войне.

– Ах ты, шлюха! – С этими словами Этта переворачивает тарелку со спагетти учительше на голову.

Вязкая масса стекает на лицо и попадает в глаза; кусочки фарша и помидоров застревают в волосах, а спагетти ленточками свисают с головы. Застигнутый врасплох таким бурным проявлением грубой жестокости, Харпер не может сдержать смех.

Прибегает официант с салфетками, помогает Молли вытереться. Девица трясется от возмущения и обиды.

– И ты позволишь ей сделать это?

– А что позволять? Она уже все сделала. – Харпер кидает ей льняное полотенце. – Пойди приведи себя в порядок. Посмешище!

У Харпера даже настроение поднялось, он сует официанту пятидолларовую купюру, в качестве компенсации за доставленное неудобство, упреждая его просьбу покинуть заведение. Предлагает Этте руку – девушка в ответ кокетливо и торжествующе улыбается. Харпер с Эттой элегантно выплывают из ресторана в ночь, оставив Молли биться в судорожных рыданиях.