Сияющие
Шрифт:
Девушка сидит, ее плечи трясутся; пламя обнимает стул, занавески, тотемы, и все окутывает черный едкий дым.
Крупный мужчина лежит на полу, ловит ртом воздух; его глаза закрыты, руки прижаты к животу и груди, по пальцам течет кровь.
Харпер видит, как стоит у стены. Как он может видеть себя со стороны? Он на все глядит с высоты, будто парит под потолком, хотя и связан с куском плоти внизу на полу. И вот его ноги подкашиваются, тело начинает медленно сползать
Он чувствует, что связь ослабевает. И отключается.
Он не может поверить, кричит, ногтями цепляется, чтобы остаться. Но ухватиться нечем, рук уже нет. Он мертв. Лишь кусок плоти на полу.
Он вытягивается, стараясь уцепиться за что-нибудь. И находит Дом.
Напольные доски вместо костей. Стены вместо плоти.
Он еще может все вернуть и начать сначала. Вернуться назад. И не будет этого жара от пламени, удушающего дыма и вопящей ярости.
Это была не одержимость, а скорее инфекция.
Дом всегда принадлежал ему.
Он и был Домом.
Кирби
13 июня 1993
В комнате становится очень жарко. С каждым всхлипом в легкие попадает дым. Она может умереть здесь. Просто закрыть глаза и больше никогда не подняться. Это будет легко. Она задохнется еще до того, как огонь доберется до нее. Просто нужно глубоко дышать. Вот так. И все…
Но что-то настойчиво теребит ее за руку. Как собака.
Не хочется, но Кирби открывает глаза. И видит Дэна, который сжимает ее ладонь. Он стоит на коленях, нагнувшись к ней. Его пальцы скользкие от крови.
– Нужна помощь? – хрипит он.
– О, господи! – Кирби трясется, плачет и кашляет. Обнимает Дэна, и он морщится от боли:
– О-о-о.
– Осторожно, надо снять пиджак.
Она помогает Дэну стянуть верхнюю одежду и как можно крепче завязывает рукава на талии, защищая рану. Ткань моментально становится мокрой от алого потока. Об этом лучше не думать. Кирби подползает ему под руку, упирается в пол и приподнимается. Но он слишком тяжелый, ей его не поднять. Нога скользит в крови.
– Осторожнее, черт возьми. – Дэн белый как полотно.
– Хорошо. Давай так. – Кирби подсовывает под него плечо, обхватывает и продвигает вперед.
У них за спиной трещит огонь, жадно облизывая стены. Обои чернеют и вспучиваются, дым черными жгутиками поднимается кверху.
Господи, помоги! Кирби чувствует, что он все еще здесь.
Они двигаются к двери: то ползут, то переваливаются. Слегка подавшись вперед,
– Что ты делаешь?
– Хочу домой. – Кирби помогает ему встать на четвереньки. – Потерпи минуточку. Еще одну минуточку.
– А мне понравился наш поцелуй.
– Не разговаривай.
– Не уверен, что я такой же сильный, как ты.
– Если хочешь поцеловать меня еще раз, заткнись к чертовой матери и не вздумай умереть от потери крови.
– Ну хорошо, – выдыхает Дэн со слабой улыбкой на губах. И повторяет более уверенно: – Хорошо.
Кирби делает глубокий вдох и распахивает дверь. Летняя ночь встречает их воющими сиренами и мигающими лампочками полицейских машин.
Постскриптум
Бартек. 3 декабря 1929
Польский инженер проезжает на машине пару кварталов, останавливается и, не выключая мотор, обдумывает увиденное. Он прекрасно понимает: произошло что-то неприятное и трагическое. Хотя он ничего толком не разглядел. Просто посередине улицы лежал человек, истекая кровью. Поразительно – чуть не наехал на него! Хотя, по правде, он и не следил внимательно за дорогой. Просто рулил привычным маршрутом к дому, возвращался из «Цицерона».
Конечно, он слегка пьян, вернее, даже изрядно пьян. Когда он начинает проигрывать, джин незаметно появляется сам собой. А уж Луис постарался, чтобы бутылки сменялись всю ночь напролет, до раннего утра, и еще долго после того, как Бартек проиграл последнюю монету. Лу еще и в долг дал. Так что теперь он должен Коуэну 2000 долларов.
Вообще чудо, что он смог уехать на своей машине. Теперь, если не найти деньги к выходным, в воскресенье рано утром, прямо перед церковной службой, они придут за автомобилем. Отвратительно, конечно, но хорошо, что не за ним, хотя этого ждать недолго. Бриллиантовый Лу – человек серьезный, шутить не будет. Бартек играл в карты с известными гангстерами, здоровался с личными друзьями мистера Капоне. О чем он только думал? У него и так полно проблем, нечего в пять утра вмешиваться в кровавую разборку.
Однако он заинтригован. Свечением, которое отбрасывал на улицу разрушенный дом, и несказанной роскошью обстановки, которую Бартек успел разглядеть через открытую дверь. Нужно вернуться и помочь. Хотя бы просто пойти посмотреть. Если окажется что-нибудь серьезное, можно и полицию вызвать.
Он разворачивает автомобиль и едет обратно.
На переднем крыльце, у самого порога закрытой двери, весь заляпанный снегом и кровью, лежит ключ.