Сивилла
Шрифт:
— Мне не нужны эти сопливые девчоночьи органы, — прервал ее Майк, — и у меня их нет. Нет, потому что я парень.
— Майк, у тебя есть только половина того, что нужно для создания ребенка, причем не та половина, которой ты, по твоему мнению, обладаешь. Все эти части тела — и женские и мужские — важны как для мужчин, так и для женщин. Но ни один из этих органов не важнее, чем остальные. Ни один из них не является грязным. Тебе это понятно?
— Я устроен так же, как мой папа, как был устроен дедушка, — запротестовал Майк. — Я могу сделать какой-нибудь девушке ребенка, если захочу. Сколько раз мне говорить вам, что если я хорошенько поднатужусь, то смогу выдавить это наружу?
— Так почему бы тебе не попробовать?
— Я
— Майк, у тебя нет пениса и двух маленьких мешочков — яичек, которые висят ниже пениса и содержат мужские клетки. Без них невозможно сделать кому-нибудь ребенка.
— Никогда? — спросил Майк. — Никогда? — Его тон, впервые с тех пор, как он представился доктору, стал печальным и подавленным.
— Да, никогда.
Он ответил с тоскливой настойчивостью:
— Но я хочу. Я хочу. Я должен!
Майк Дорсетт не мог смириться с некоторыми особыми фактами своей жизни.
В ходе анализа выяснилось, что Майк в этой паре более агрессивен, а Сид более склонен к размышлениям. Это вполне совпадало с их идентификацией: Майка — с его дедушкой, а Сида — с отцом.
Сивилла идентифицировала себя не с матерью, которую она боялась и стыдилась, а с мужчинами своей семьи. Отец предал Сивиллу, но, за исключением одного случая, когда она помешала их половому акту с Хэтти, ни разу не ударил ее и вообще не навредил ей физически. Поскольку ей нужен был хоть кто-то, на кого можно было положиться, она сделала этой фигурой своего отца. Идентификация происходила более естественно, потому что Сивилла была похожа на отца.
Ее отец был строителем и плотником — она стала строителем и плотником, диссоциировав мужскую личность. Вот каким был генезис Сида, построившего эту перегородку.
Дедушка Дорсетт был агрессивен и фанатичен. Он возбуждал в Сивилле страх, гнев и ненависть. Сивилла нашла средство справиться с дедушкой и с этими эмоциями, выделив еще одну мужскую личность по имени Майк. В Майке Сивилла обрела агрессора, способного справиться с агрессией дедушки. Сивилла боялась и стыдилась дедушки. Майк отражал чувства Сивиллы, но в то же время идентифицировался с агрессором — точнее, стал этим агрессором.
— Как могла Сивилла уживаться со своим дедушкой? — сказал Майк доктору в конце мая 1957 года. — Он всегда был рядом и всегда был прав. С ним можно было справиться, либо подлизываясь к нему, либо уподобившись ему. Я ему уподобился.
Сид и Майк возникли как личности сильные и не невротичные. Насколько могла судить доктор, они не ощущали страха, тревоги, подавленности и даже беспричинной печали. Впрочем, Сид, более созерцательный, чем Майк, часто испытывал смешанное чувство любви, страха и ненависти по отношению к отцу и деду. Майк хранил полное молчание по поводу своей матери. Хотя он свободно расска зывал о дедушке и отце, о «девчонках», как он называл Вики, обеих Пегги, Марсию, Ванессу, Мэри, Рути и других, которые еще не появлялись в ходе анализа, он всегда отказывался говорить о самой Сивилле.
И Майк, и Сид были способны на гнев, но гнев более контролируемый, менее яростный, чем у Пегги Лу, хотя, как выяснилось, и связанный с Пегги Лу. Доктор Уилбур определила, что Майк и Сид были потомками Пегги Лу, частью фамильного древа, не связанной с генетической наследственностью, боковой ветвью эмоционального функционирования, защитных маневров, благодаря которым возникали альтернативные «я».
Как вдохновитель Майка и Сида, Пегги Лу делегировала им часть своих эмоций. Любопытно, но в то время, как Сивилла теряла эмоции, оценки, черты, отдавая их порождаемым ею личностям, Пегги Лу, создавая «потомство второго порядка», в том числе Майка и Сида, не теряла ничего из того, что передавала им. То, что Майк был плодом желаний Пегги Лу, стало ясно в беседе доктора Уилбур и Вики.
— Пегги Лу, — сказала Вики, — злится на свой пол, потому что
Идентифицирующиеся с Уиллардом и Обри Дорсеттами эмоциональные потомки Пегги Лу, Майк и Сид — мальчики в теле женщины — тоже были мифологическими фигурами, компенсирующим ответом на миф о женской грешности, особенно популярный в мрачном мирке Уиллоу-Корнерса.
Хотя Майк и Сид олицетворяли антифеминистский тезис о том, будто женщины всю жизнь втайне желают быть мужчинами, завидуя обладателям пениса настолько, что в идентификации с ним доходят до самоуничижения, чувства мальчиков объяснялись влиянием окружающей обстановки и противоречили генетическим, медицинским и психологическим фактам. Эти мальчики без пенисов были, возможно, воплощением женского протеста не столько против женственности как таковой, сколько против отношения к женщине в отсталом обществе Уиллоу-Корнерса. Более того, этот протест, ясно выраженный в словах Майка: «Я не хочу быть грязной девчонкой, как наша мать», был протестом против извращенного отношения к сексу, созданного матерью. Отвращение к женственному, каким оно представало в образе матери, отвращение, усиленное пуританизмом отца, Сивилла распространила и на собственную женственность, на собственное тело, над которым издевалась ее мать.
— Так вот, в этом теле — в твоем теле, Майк, — говорила доктор Уилбур, — есть пара яичников, где находятся яйцеклетки.
А Майк отвечал:
— Мне они не нужны.
Майк и Сид были автономными личностями с собственными эмоциями. Настойчивое желание Майка «сделать девушке ребенка» было выражением этой автономности. Но хотя оба они, отрицая, что тело, в котором они живут, чуждо их желаниям, думали и действовали как свободные личности, свобода эта была ограниченной, неуверенной. Более того, анализ угрожал их свободе, поскольку, считая представления мальчиков о себе серьезным осложнением случая, и без того перегруженного иными осложнениями, заводящими терапию в тупик, доктор Уилбур решила как можно быстрее влить Майка и Сида в женскую личность, которую они столь решительно отвергали.
Первый вопрос Майка: «Как это получилось?» — породил ответ, связанный с их вторичным происхождением. Возможно, существовало некое тонкое объяснение и в том факте, что подсознание, к которому, подобно другим альтернативным «я», принадлежали Майк и Сид, не проводит тех половых разграничений, которые возникают в социальном обществе.
Уникальность, которая ранее состояла в том, что у Сивиллы развилось большее количество альтернативных «я», чем отмечалось во всех предыдущих случаях расщепления личности, теперь заключалась и в том, что расщепление личности пересекло границы половой дифференциации, создав личности противоположного пола. Неизвестны случаи расщепления личности у мужчин с созданием женских «я». Сивилла Дорсетт была единственной из женщин, у которой в число альтернативных «я» входили и мужчины [11] .
11
После 1957 года были описаны другие случаи расщепления личности с возникновением альтернативных «я» противоположного пола.