Сивилла
Шрифт:
Осень вокруг — и весна внутри, весна, которая пришла после долгой утомительной зимы, длившейся более восьми лет тайного обитания в уголке бытия. Подавленная, тихая, безымянная, она существовала с осени 1926 года до этого октябрьского дня 1934 года — с того времени, как Сивилле исполнилось три с половиной года, до того времени, как ей перевалило за одиннадцать. Пассивная — да; бессильная — нет. В течение всего этого периода Вики, оставаясь безымянной, проявляла невидимую активность, различными способами оказывая внутреннее давление на Сивиллу и другие «я».
То, что она всплыла из скрытого уголка бытия на поверхность жизни, было мгновенным
Как здорово, думала Вики, идя по Мэйн-стрит, ощущать эти резкие безжалостные порывы ветра и контролировать тело, которое способно на такие ощущения. Хотя она была новичком в деле владения телом, которое шло по улице, на самой этой улице она чувствовала себя старожилом. Все это она уже много раз видела.
Вики знала обо всем, что происходило в жизни Сивиллы Изабел Дорсетт, независимо от того, знала об этом сама Сивилла или нет. Как ни парадоксально, но если для Сивиллы, жившей в этом мире, время было прерывистым, то для Вики, спрятанной в дальнем уголке бытия, оно оставалось непрерывным. Время, которое было капризным и часто исчезало для Сивиллы, для Вики оставалось постоянным. Вики, которая помнила все, служила тропинкой памяти в расчлененном внутреннем мире Сивиллы Дорсетт.
Эта крепкая память в сочетании с тем фактом, что, появившись на сцене, Вики объединила в себе все фантазии, сотворенные Сивиллой, и стала источником силы Вики. Виктория из фантазий, как и новая Вики, альтернативное «я», была уверена в себе, ничего не боялась, была устойчива к влияниям взаимоотношений, которые расстраивали Сивиллу.
Вики насмешливо подумала о людях, которые, увидев стройную фигурку Сивиллы Дорсетт, ожидают, что она будет без конца переходить дорогу туда-сюда, чтобы избежать встречи с ними. Так вот, этого они больше не увидят, думала Вики, входя в помещение почтового отделения.
Посылка из Элдервилля действительно пришла. Это добрый знак, решила Вики. Если бы посылка еще не пришла, миссис Дорсетт нашла бы в этом ее вину. Вики чувствовала, что очень хорошо знает эту женщину — вовсе не ее мать, справляться с которой она пыталась помочь Сивилле все эти годы.
Пробыв дома ровно столько, чтобы отдать миссис Дорсетт посылку, Вики вновь вышла через заднее крыльцо и отправилась погулять. Для нее это было естественным поступком, потому что именно она подталкивала Сивиллу к таким бесцельным прогулкам как к превосходному средству против постоянных упреков Хэтти Дорсетт в ничегонеделании. Когда Сивилла тихо сидела, погруженная в размышления, Хэтти раздраженно бросала: «Да не сиди ты сиднем. Господи, ну займись чем-нибудь!» Прогуливаясь, можно было думать и в то же время «чем-то заниматься».
Вечером, после окончания ужина, Хэтти предложила Вики прогуляться вместе. Хэтти и Вики шли молча, и рука матери властно направляла шаги той, кого она считала своей дочерью. Проходя мимо дома Стикни, который был раза
— Старина Стикни выжил из ума. Надеюсь, они куда-нибудь его упрячут.
Они шли дальше, и Хэтти рассказывала про Эллу Бейнс, которая «делает нехорошие вещи с одним учителем в нашем городе» и за которую «следовало бы взяться властям»; про Риту Ститт, чья мать на самом деле не была ее матерью и которую несколько месяцев назад Хэтти осадила, заявив об этом (Вики подумала: «Ты мне не мать, и я бы могла в отместку за Риту осадить тебя, сказав тебе об этом»). Потом Хэтти Дорсетт заговорила про Денни Мартина.
— Я рада, что ты не грустишь из-за отъезда этого мальчишки, — сказала Хэтти. — Я говорила тебе — папа был против того, чтобы ты водилась с ним.
— Да, ты говорила мне, — согласилась Вики, зная, что вовсе не ей, а Сивилле миссис Дорсетт бросила эти жестокие слова.
— Что ж, юная леди, я могу кое-что добавить, — продолжила Хэтти с ребяческим торжеством. — Ты еще не знаешь, что наш папа несколько месяцев назад разговаривал с отцом Денни. Наш папа прямо рубанул сплеча, сказав, что нехорошо тебе водиться с людьми вроде Мартинов, которые не нашей веры.
Вики внутренне содрогнулась. Мартины, как и Хэтти Дорсетт до ее обращения в новую веру, были методистами. В свое время Уиллард Дорсетт женился на методистке, однако возражал против того, чтобы его дочь дружила с мальчиком этого вероисповедания. Какое лицемерие! Но вслух Вики не сказала ничего.
— Так вот, — продолжала Хэтти, — папа косо смотрит на Мартинов и по другим причинам. Он чувствует, что у них нет «класса», стиля, происхождения. Их отец приехал сюда из Нью-Джерси, чтобы искать золото, а кончил тем, что стал водителем молоковоза. Теперь он опять мечется, все чего-то высматривает. Откуда он взял деньги, чтобы купить эту бензоколонку в Техасе, никто понятия не имеет. В общем, папа хорошенько поговорил с этим отцом Денни. Мистер Мартин сказал, что они скоро уезжают из города, поэтому никто ничего делать не стал. Но, моя юная леди, я подумала, тебе следует знать, что папа думает про Денни и про их семью.
— Денни уехал, — только и сказала Вики.
— И папа считает, это хорошо, — сообщила Хэтти, словно бы не желая высказывать собственного суждения.
Вики подумала: как хорошо, что Сивилла никогда не узнает о том, что сделал ее отец.
— Ну, пойдем назад, — сказала Хэтти. — Я хотела рассказать тебе все это без папы. Теперь, когда ты знаешь, мы можем идти домой.
На следующее утро в школе Вики полностью владела и телом, и учебным материалом. И хотя другие дети продолжали держаться отчужденно, Вики понимала, что эта отчужденность объясняется событиями двух последних лет, которые прошли со дня смерти Мэри Дорсетт, бабушки Сивиллы.
Вики тщательно, в мельчайших подробностях наблюдала за тем, как в течение двух лет Пегги Лу, полностью завладевшая телом, — личность, которая действительно жила, — растеряла всех школьных друзей Сивиллы. Во время перемен Пегги Лу оставалась сидеть за столом и делала бумажных кукол, вместо того чтобы идти во двор и играть с другими детьми. Во время перерыва на ланч и после окончания уроков она старалась тайком улизнуть из школы, избегая детей, пытавшихся заговорить с ней или пойти рядом. Когда они предлагали ей прогуляться вместе, она загадочно отвечала: «Не могу» — и куда-то убегала. Через некоторое время ее перестали куда-либо приглашать или что-либо предлагать.