Сивилла
Шрифт:
— Я ухожу, — заявила она.
— Нет, не уходишь, — уверенно ответила Тедди. — Ты никуда больше не убежишь. Я задержу тебя, нравится это тебе или нет.
— Прочь с дороги, — предупредила Пегги Лу, — или я тебя ударю.
— Не посмеешь! — воскликнула Тедди.
— Пусти, или будет хуже, — пригрозила Пегги Лу, направляясь к двери.
Когда Тедди попыталась преградить ей путь, Пегги Лу бросилась к большому панорамному окну. Тедди схватила ее за запястья и крепко сжала их. Вырвавшись, Пегги Лу на четвереньках отползла от Тедди и
Прибывшая через час на место происшествия доктор присела на корточки и позвала:
— Пегги Лу!
Никакого ответа.
— Пегги Лу, это доктор Уилбур, — несколько раз повторила доктор.
— Ну да? — не поворачиваясь, пробормотала Пегги Лу, опасаясь подвоха. — Откуда вы взялись?
— Я приехала из дома, чтобы повидаться с тобой.
— А где вы живете?
Доктор описала свою квартиру и кабинет.
— Это на самом деле доктор Уилбур? — недоверчиво спросила Пегги Лу.
— Да.
— А эта девушка все еще здесь? — желала знать Пегги Лу.
— Да.
— Пусть она уйдет. Я не вылезу, пока она здесь.
Наконец доктору Уилбур удалось уговорить Пегги Лу вылезти из укрытия.
Несколькими месяцами позже «эта девушка» все-таки ушла.
— Обычно я ни с кем не сближаюсь, — печально заметила Сивилла доктору Уилбур. — Я сблизилась с вами и, возможно, с Тедди. Но вы видите, что из этого получилось.
Осенью 1959 года доктор Уилбур убедилась в том, что анализ Дорсетт заходит в тупик. Улучшение шло медленно, а сопротивление оставалось сильным. Сивилла демонстрировала симптомы отчетливого улучшения в течение более или менее длительного времени, а затем одно из альтернативных «я» соскальзывало в депрессию, конфликт, травму, начинало испытывать страхи, стремиться к саморазрушению. От этого страдало лечение в целом, а отдельные достижения сменялись неудачами. Одной из очевидных неудач стало то, что Сивилле пришлось бросить учебу — слишком плохо она себя чувствовала.
Необходимо было ускорить прогресс. Требовались новые подходы. Уверенность в этом росла с каждым днем.
Доктор Уилбур вновь перечитала отчеты о сеансах гипноза, которые доктор Мортон Принс проводил с Кристин Бошан, и проконсультировалась с коллегами по поводу случая Дорсетт. Общее мнение было таково: «Продолжайте действовать в том же духе, вы все делаете правильно». Коллеги советовали двигаться по накатанной дороге. Доктор Уилбур обнаружила, что ее желание быть пионером в своей области не находит поддержки.
Взвешивая серьезность проблем, с которыми столкнулись ее пациентка и она сама, доктор Уилбур поняла, что у нее наступил профессиональный кризис.
Ее убежденность в том, что в случае с Дорсетт наиболее подходящим методом является традиционный психоанализ, оставалась непоколебимой, однако она была
Не подлежало сомнению, что проявления расщепления личности и физические заболевания, которыми страдала Сивилла, порождены тяжелыми переживаниями детских лет и что эту ситуацию можно решительно изменить с помощью психоанализа.
Вопрос стоял так: может ли доктор Уилбур найти способ, позволяющий ускорить процесс интеграции? Опыты с пентоталом безусловно доказывали, что симптоматика, связанная с конкретными травмами и конфликтами, может исчезать и действительно исчезает, если травма обнаружена и конфликт продемонстрирован бодрствующему «я».
Доктор Уилбур знала, что повторное обращение к пентоталу слишком опасно из-за возможности привыкания к нему. Поэтому она стала искать другие средства.
Ее пациентка была истеричкой. Со времен Шарко и Фрейда известно, что истерики легко поддаются гипнозу. Доктор Уилбур решила, как минимум, исследовать потенциал этой методики. Перед тем как стать психоаналитиком, она с успехом использовала гипноз в работе с другими пациентами. Теперь пришло время провести эксперимент с гипнозом в рамках психоанализа. Она вновь была готова стать первооткрывателем.
В конце одного из томительных и бесплодных часовых сеансов доктор Уилбур мягко сказала:
— Сивилла, когда вы впервые пришли ко мне в Нью-Йорке, то попросили пообещать, что я не буду гипнотизировать вас. Я согласилась, но в то время мне еще не было известно, с какими сложностями придется столкнуться. Теперь я уверена, что гипноз мог бы помочь нам.
Сивилла тихо ответила:
— Я не возражаю.
Итак, путешествие к единству вошло в новую, интенсивную фазу. Теперь, погруженная в атмосферу уюта, царившую в кабинете доктора, убаюканная потоком гипнотических слов, Сивилла возвращалась назад в прошлое. Остальные «я» продвигались по оси времени и назад, и вперед, — вперед для того, чтобы постепенно сравняться с Сивиллой по возрасту. Доктор Уилбур была уверена, что интеграция осуществится проще, если все «я» окажутся одного и того же возраста. Само их существование свидетельствовало о связи с травмами прошлого и о незрелости в рамках тотальной личности. И то и другое делало интеграцию невозможной.
Естественной точкой отсчета стала двухлетняя Рути.
— Как дела? — спросила доктор во время одного из первых гипнотических сеансов. — У тебя все в порядке?
— Да.
— Ты меня помнишь?
— Да.
— Когда ты меня видела в последний раз?
— Коричневое кресло.
— Правильно. Ты раньше была здесь? Когда ты здесь была?
— Один день и еще один день.
— Да. И как выглядела эта комната?
— Кресло.
— Верно. А какого цвета здесь стены?
— Зеленые.