Системный Друид. Том 3
Шрифт:
— Маркус много чего говорит. А потом пьёт эль и рассказывает, как в семнадцать лет забрался в подземелье под Карнагским холмом и вынес оттуда серебряный амулет, который продал за пятьдесят золотых, — Дейл хмыкнул. — Если он мог в семнадцать, мы тоже сможем.
Русоволосый Маркус, шедший впереди, чуть повернул голову, и его серые глаза скользнули по ученикам.
— Дейл, — произнёс он негромко, не замедляя шага, — амулет стоил тридцать, а подземелье было первого уровня, с тварями, которых ты бы прихлопнул сапогом. Хватит врать за моей спиной, я всё слышу.
Темноволосый покраснел, но ухмылка не
Стен, второй из старших, широкоплечий мужчина с коротко стриженной головой и густой тёмной бородой, обернулся через плечо и буркнул:
— Тише. Оба. Мы в Пределе, а Предел шума не прощает. Сколько раз я вам говорил про подобные места?!
Младшие притихли, но ненадолго. Через пять минут Дейл уже шёпотом пересказывал Коулу историю о гнезде огненных саламандр, которое группа зачистила прошлой весной где-то на юго-западе, и парень слушал, покачивая головой с видом человека, который отделяет десять процентов правды от девяноста процентов вымысла.
Маркус шёл впереди, его руки лежали на поясе, кончики пальцев касались рукояти меча и кинжала. Вальтер, арбалетчик, двигался левее, контролируя подлесок по фланговой дуге, его взгляд скользил по зарослям размеренно, как луч маяка, и арбалет покачивался в руках с готовностью, говорившей о сотнях часов практики. Стен замыкал тройку старших, прикрывая тыл и одновременно присматривая за учениками.
Все пятеро несли следы магического дара, слабого, но ощутимого. Мана в их каналах текла ровно, без всплесков, характерных для природных магов высокого ранга, скорее, на уровне усиленных рефлексов, обострённого восприятия и базовых боевых техник ранга Новичок-Ученик.
Достаточно, чтобы выживать в диких землях, где обычные люди гибли от первого встречного хищника. Недостаточно, чтобы считаться настоящими магами. Авантюристы, те, кто зарабатывал на жизнь исследованием опасных мест, охотой на мана-зверей и поиском артефактов в подземельях.
Их цель лежала где-то впереди, в глубине Предела, куда редко забирались даже местные. Маркус держал при себе потёртую карту, свёрнутую в трубку и заткнутую за пояс, на которой были обведены углём несколько участков, помеченных вопросительными знаками.
Подземелья. Неисследованные комплексы, оставшиеся от ушедших цивилизаций или порождённые магическими аномалиями, о которых ходили слухи среди гильдейских авантюристов, но которые никто ещё не подтвердил разведкой на месте. Каждое такое подземелье было потенциальной золотой жилой: кристаллы маны, артефакты, редкие материалы, которые можно продать за цену, окупающую месяцы подготовки и дни смертельного риска.
А пока подземелье оставалось непроверенным слухом, сойдут и обычные трофеи. Мана-звери третьего ранга, чьи клыки и шкуры ценились у алхимиков и ремесленников. Редкие травы, растущие только вблизи источников концентрированной маны. Кристаллы, если повезёт наткнуться на обнажённую жилу. Всё, что можно унести на спине и выгодно сбыть в ближайшем городе.
Предел для них был очередным охотничьим угодьем. Территорией, полной ресурсов и возможностей, где единственной платой за добычу служил риск, а риск был частью профессии, которую они выбрали сознательно.
Верескова Падь встретила пятёрку авантюристов косыми взглядами и настороженным
Чужаки редко забирались так далеко. Караванщики и купцы приходили с юга, королевские сборщики налогов являлись раз в квартал с предупреждением за две недели. К тому же близость Предела пугала даже тех, кому нечего терять. Группа вооружённых людей в добротном снаряжении, с рунными наручами и арбалетами, выглядела среди бревенчатых домов и огородов примерно так же уместно, как породистый скакун в коровнике.
Они направились к таверне. Единственному заведению в Пади, где можно было получить горячую еду, кружку чего-нибудь крепче воды и крышу над головой за разумную плату. Хозяин, грузный мужик по имени Грюн, с вечно красным лицом и передником, который, казалось, не снимал даже ночью, встретил гостей с профессиональной приветливостью, за которой пряталась привычная настороженность ко всему незнакомому.
Маркус заказал еду и эль на пятерых, расплатился серебром без торга, и монеты легли на стойку с мягким звоном, который заставил Грюна приподнять брови от щедрости.
Старшие устроились за угловым столом, расположенным так, чтобы контролировать вход и окно одновременно. Маркус сидел лицом к двери, Стен спиной к стене, Вальтер чуть в стороне, положив арбалет на колено. Привычная рассадка людей, для которых любое помещение было потенциальной ловушкой и потенциальным укрытием одновременно.
Младшие, разумеется, сели по другую сторону от наставников, ближе к стойке, откуда лучше было видно зал и, главное, откуда их самих было лучше видно.
Дейл и Коул привлекли внимание прежде, чем успели допить первую кружку. Эль развязал языки, которые и без того держались на честном слове, и парни заговорили так, как разговаривают молодые авантюристы в деревенской таверне, где единственными слушателями являются крестьяне, никогда не выезжавшие дальше ближайшей ярмарки. Все же такие люди становятся самыми благодарными слушателями, ведь всегда интересно послушать новое.
Дейл рассказывал о «подземелье под Карнагским холмом», откуда Маркус вынес серебряный амулет. История обросла подробностями, которых при первом пересказе ещё не было: теперь подземелье содержало три уровня, стражей из оживлённых доспехов и ловушку с ядовитыми иглами, которую Маркус обезвредил «голыми руками и складным ножом». Коул дополнял, вставляя комментарии о том, как сам однажды «почти убил» древесного стража второго ранга на практике, умалчивая, что «почти» означало «споткнулся и упал, а стражу горло перерезал Стен, стоявший за спиной».
Местные слушали. Кто-то с любопытством, кто-то с осторожностью, кто-то с хмурой настороженностью, которая свойственна людям, живущим у границы дикого леса и привыкшим к тому, что громкие слова редко подкрепляются делом.
Марта заметила их к вечеру.
Она шла по рыночной площади, возвращаясь от подруги, когда Дейл и Коул вышли из таверны, щурясь на закатное солнце и переговариваясь с непринуждённой бравадой, свойственной молодым людям, убеждённым в собственной значимости. Оба были молоды, крепки, при оружии и при деньгах, и их уверенные движения, добротная одежда и блеск серебра на поясных пряжках контрастировали с привычным обликом деревенских парней в застиранных рубахах и латаных сапогах.