Системный Друид. Том 3
Шрифт:
Дома Марта сорвала ленту, швырнула в угол и села на кровать, обхватив колени руками. Пальцы дрожали мелкой дрожью, которая лезла наружу, как ни сжимай кулаки. В голове крутилась мысль, колючая и неудобная, как заноза под ногтем.
Она просчиталась. Впервые механизм, отлаженный годами, дал сбой. Парни из большого мира играли по собственным правилам. Жёстче, проще и циничнее. Для них она была развлечением на несколько дней.
И всё-таки сдаваться Марта не собиралась. Злость горела не только на авантюристов, но и на собственную глупость. Но признать вслух,
Оставалось извлечь из этих двоих всё на своих условиях. Подарки, внимание, комплименты. Без того, чего они добивались. Заставить танцевать дольше, выжать досуха и отбросить, как отбрасывала Гарета и прежнего Вика. Она справится.
Марта легла, натянув одеяло до подбородка. Содранная кожа на запястье саднила, и в темноте эта боль казалась громче любых мыслей.
Старшие авантюристы наблюдали за ситуацией с невозмутимостью людей, которых подобное зрелище давно перестало удивлять.
Маркус, отхлебнув утренний отвар из кружки, стоял у окна арендованного дома и смотрел, как Дейл и Коул уходят по улице в сторону рыночной площади, пружинистые, самоуверенные, с ухмылками, которые появлялись у них всякий раз, когда речь заходила о деревенской красавице.
— Девчонка заигралась, — произнёс Стен, сидевший за столом и проверявший крепления на арбалете Вальтера. Его короткие пальцы привычно перебирали зажимы, затягивая гайки и проверяя ход тетивы. — Видно же, что она привыкла вертеть мальчишками из деревни. А эти двое, сам понимаешь, другая весовая категория.
Маркус хмыкнул, допивая отвар. Горьковатый привкус полыни осел на языке, и он поморщился, ставя кружку на подоконник.
— Парни молодые. Горячие. Им кажется, что деревенская красотка — это лёгкая добыча. А она думает, что заезжие молодцы — это такие же лопоухие мальчишки, только с деньгами.
Вальтер, сидевший в углу комнаты и правивший оперение болтов, поднял голову.
— Вмешаемся?
— Зачем? — Маркус пожал плечами. — Ни она, ни они не маленькие. Пусть разбираются сами. Если начнёт перерастать в скандал — одёрну. Пока — обычная деревенская возня.
Стен хмыкнул, затягивая последний зажим.
— Обычная, говоришь. Местные парни косятся так, что искры летят. Рыжий… Олаф, да точно Олаф! — не сразу вспомнил мужчина имя местного паренька. — Представляешь, вчера в таверне сидел всю ночь, кружку мял, глядя, как наши с девкой воркуют. Ещё немного, и полезет с кулаками.
— Олаф — бакалейщиков сын, — Маркус отмахнулся. — Против Дейла минуту не простоит, даже без магии. Дейл его уложит одной левой, и это проблема, потому что мертвый бакалейщиков сын, это разговоры с местной властью, которых мне совсем не хочется. Может, это и поселение на отшибе, но за смерть своего человека местный граф точно потребует плату.
Стен кивнул, соглашаясь с логикой, если не с выводом.
— Потому и говорю, присмотри за щенками. Лучше сейчас дать подзатыльник, чем потом расхлёбывать.
Маркус промолчал,
— Послезавтра уходим, — сказал он наконец. — В лесу им будет не до девчонок. А она за пару дней остынет и найдёт себе нового дурачка из местных. Всё решится само.
Вальтер вернулся к болтам, Стен щёлкнул замком арбалета, проверяя спуск. Разговор иссяк, растворившись в привычной рутине подготовки к выходу.
Арендованный дом стоял на отшибе, у самой границы вырубки, где деревенские огороды упирались в полосу пней и молодой поросли. Невысокая изба с покосившейся крышей и ставнями, которые хозяин латал раз в сезон, когда находил свободный день. Обычно здесь останавливались бродячие торговцы, скупщики шкур и мехов, изредка паломники, идущие к святилищу дальше на тракте.
Хозяин — кривоногий мужичок по имени Тобиас, обитал в пристройке за домом и появлялся только для сбора платы, которую авантюристы внесли авансом, без торга, серебром на ладонь, отчего Тобиас не задал ни единого вопроса и с того дня обходил постояльцев стороной.
Внутри пятёрка обустроилась с военной практичностью. Длинный стол у стены, заваленный картами, свёрнутыми в трубки и придавленными по углам камнями. Оружие развешано на вбитых в стену колышках: мечи в ножнах, арбалет Вальтера со взведённой тетивой, запасные болты в кожаном чехле, связка метательных ножей Дейла. Снаряжение рассортировано по сумкам, каждая подписана углём, содержимое проверено и уложено для быстрого выхода. Спальные места занимали дальний угол, шкуры и одеяла на деревянных лежаках, расставленных буквой «П» вокруг очага.
Днём старшие уводили младших в лес. Маркус вёл группу привычным маршрутом от вырубки вглубь, выбирая участки, где подлесок был гуще и деревья стояли плотнее. Здесь, на окраине Предела, мана ощущалась слабым фоновым покалыванием, достаточным, чтобы мелкие мана-звери первого ранга чувствовали себя как дома, но недостаточным для серьёзных хищников.
Стен показывал Дейлу, как читать следы на каменистой почве: примятый мох, сдвинутый камешек, царапину на коре от когтя при развороте. Дейл слушал, запоминал, но глаза то и дело уплывали к опушке, где между стволами мелькал свет деревни.
Вальтер натаскивал Коула на стрельбу в условиях ограниченной видимости. Коул бил неплохо, семь из десяти в ладонь на тридцати шагах, но в движении терял точность, и Вальтер гонял его по кругу, заставляя стрелять на бегу, с колена, из-за дерева, лёжа.
Маркус координировал. Его серые глаза отслеживали каждое движение учеников с вниманием, которое казалось расслабленным, но не упускало ничего. Он знал, как дозировать нагрузку, чтобы парни росли, а не ломались.
Местные их почти не видели. Старшие возвращались засветло, ужинали в доме, в таверну выходили только за элем, платили без торга, вежливо кивали встречным и не лезли в чужие дела.