Сиротский Бруклин
Шрифт:
– Барнамумсвет, – пробормотал я.
– Какая именно ложь так потрясла тебя, Барнасвет?
– Это ведь они предупредили тебя о том, что я иду к ним, так? Они подставили меня. Это была ловушка.
– Черт возьми, а чего же ты ждал?
– Не твое дело!
– Вообразил себя умником, – заговорил Тони полным презрения голосом. – Майком, твою мать, Хаммером! [9] Ты как трудный ребенок в семье, Лайнел! – Он снова ударил меня по голове. – Да еще с придурью.
9
Майк
Район, где я вырос и который считал родным, впервые показался мне ночным кошмаром в тот яркий солнечный день, когда я вышел из дома Матрикарди и Рокафорте на Дегроу-стрит: я чувствовал себя чужим, отторгнутым от окружающего мира. Обычно я наслаждался задиристым характером Бруклина, его долгой памятью, уважением к традициям. Но сейчас мне захотелось, чтобы привычные дома лежали в развалинах, а на их месте выросли небоскребы или многоквартирные кондоминиумы. Мне хотелось исчезнуть в медленном манхэттенском танце вечного обновления. Пусть Фрэнк умер, пусть его парни исчезнут, расстанутся. Мне хотелось лишь, чтобы Тони отстал от меня.
– Ты знал, что я взял себе пейджер Фрэнка, – сказал я робко, догадавшись, в чем дело.
– Нет, просто у тех старых парней, от которых ты только что вышел, зрение что рентген. Как у Супермена, – проговорил Тони. – Да ни черта они не знают, если я не сообщу им, Лайнел. Вам надо найти новое применение своим способностям, мистер Шерлок Холмс.
Я был достаточно хорошо знаком с проявлениями воинственного настроения Тони: сейчас он должен некоторое время пошуметь, так что лучше ему не противоречить. А я положил руки на крышку бардачка, расположенную под ветровым стеклом, смахнул оттуда крошки и пыль и стал стучать пальцами по пластиковой поверхности. Потом я принялся ковырять уголок стекла большим пальцем. Посещение гостиной матери Матрикарди вызвало у меня тик, связанный с пылью.
– Ты идиот, ты шут! – бушевал Тони.
– Звякнимнедважды!
– Счас я тебе звякну, мало не покажется!
Тони замахнулся на меня, и я весь сжался, спрятал голову в плечи, как боксер, уклоняющийся от ударов. Поскольку моя голова оказалась рядом с ним, я лизнул его костюм, пытаясь стереть языком пыльную полоску, оставленную моим пальцем. Тони с отвращением оттолкнул меня, как делал когда-то давным-давно в «Сент-Винсенте».
– Ну хорошо, Лайнел, – кивнул он. – Ты все-таки полупедик. Ты убедил меня.
Я промолчал – немалое достижение. Тони вздохнул и положил руки на руль. Похоже, он сдерживал желание отколотить меня. Я покосился на него и увидел, что ткань его пиджака уже почти впитала мою слюну.
– Итак, что же они тебе сказали? – поинтересовался он.
– Кто? Клиенты?
– Конечно, Клиенты! – резким тоном отозвался Тони. – Матрикарди и Рокафорте. Фрэнк мертв, Лайнел. Не думаю, что он перевернется в гробу, если ты вслух произнесешь их имена.
– Фортекарди, – прошептал я, а
– Довольно! – рявкнул Тони. – Так что же они тебе сказали?
– То же самое, что… Швейман! Царбам! Бамшей!…то же самое, что мне сказал швейцар: «Держись подальше от этого дела». – Речевые тики одолевали меня. Теперь у меня не было причин сдерживаться из последних сил, и я дал им волю. С Тони я все еще чувствовал себя вольготно – хотя бы в этом отношении.
– Какой еще швейцар?
– Швейцары, а не швейцар, – уточнил я. – Целая толпа швейцаров.
– Где?
Однако по глазам Тони я понял, что он и так отлично знает, где именно следует искать тех швейцаров. Он лишь хотел узнать, что именно мне известно. И еще Тони явно охватила паника.
– На Парк-авеню, 1030, – ответил я. – …Паркдесять! Аведесять!
Он с силой сжал руль. Вместо того чтобы смотреть на меня, Тони устремил взгляд куда-то вдаль.
– Ты был там?
– Меня привел туда один след…
– Прямо отвечай на мой вопрос! Ты там был?!
– Конечно.
– И кого ты там видел?
– Множество швейцаров.
– Ты говорил об этом с Матрикарди и Рокафорте? Скажи мне, что ты этого не делал, ты, чертов болтун!
– Они говорили, а я слушал.
– Ну да, это похоже на правду, – вздохнул Тони. – Дьявол!
Как ни странно, мне захотелось разубедить Тони. Он и Клиенты вернули меня в Бруклин, захватили в моей собственной машине, но что-то вроде чувства сиротского братства работало против моей клаустрофобии. Да, Тони пугал меня, но куда больше меня пугали Клиенты. А теперь я понял, что и Тони боится их по-прежнему. Если они и делали вместе дела, Тони пока не был равноправным партнером.
В машине было холодно, но он весь взмок от пота.
– А теперь постарайся ответить мне серьезно, Лайнел, – попросил он. – Они знают о здании?
– Я всегда серьезен. В этом трагизм моей жизни.
– Отвечай мне, Шут!
– Любоездание! Никакоездание! Никто и слова не сказал о каком-то здании. – Я потянулся к воротнику Тони, чтобы расправить его, но он оттолкнул мои руки.
– Ты пробыл там довольно долго, – проговорил Тони, по-прежнему глядя вдаль. – И не пытайся отвязаться от меня, Лайнел! О чем вы говорили?
– Они хотят, чтобы я нашел Джулию, – ответил я, спрашивая себя, стоило ли упоминать имя вдовы Фрэнка. – Они считают, ей что-то может быть известно.
Тони вытащил из-под сиденья пистолет и направил его дуло прямо на меня.
Подумать только, я вернулся в Бруклин, подозревая Тони в том, что он сотрудничает с Клиентами, а теперь – ну что за ирония! – Тони заподозрил меня в том же. Ну, с этим мы сейчас разберемся. У Матрикарди и Рокафорте не было причин дурачить меня. Если бы они доверяли Тони, то не посадили бы ждать меня около их дома. Если бы они ему доверяли, он бы прятался в самом особняке, где-нибудь за пресловутой занавеской, и подслушивал весь разговор.