Сиротский Бруклин
Шрифт:
Паршивое гнездышко, о котором следует докладывать в ФБР… Бедняга Семинол и вправду вообразил, что имеет дело с бруклинской мафией, и передрейфил. Мне очень хотелось развеять его страхи на этот счет, честное слово, очень. Признаться, мне в некоторой степени даже нравился этот детектив по расследованию убийств. Но если я попробую открыть рот, он вполне может принять мои выкрики за лозунги расиста.
– Федеральное бюро чего? – переспросил Тони насмешливым тоном. – Никогда о таком не слыхал.
– Давайте поднимемся наверх и узнаем, не могут ли дядюшка Альфонсо и дядюшка Леонардо объяснить тебе, что
– Не думаю, что старики все еще дома, – заметил Вермонте.
– Да что ты? И куда же они пошли?
– Они по потайному тоннелю спустились в подвал, – издевательским тоном произнес Тони. – Им надо поскорее спрятаться в свое тайное убежище, потому что на их след напал сам Джеймс Бонд или там Бэтмен, не помню точно, кто именно. Так что они смылись, оставив его поджариваться на медленном огне.
– О чем ты говоришь?
– Да не беспокойся ты! Бэтмен же все равно сумеет выпутаться из любой опасности – вот чего эти супернегодяи никак не поймут.
– Дядюшка Бэтмен! – прокричал я. Они даже представить себе не могли, до чего трудно мне было держать руки на панельной доске и не вертеть головой. – Дядябейли Блэкман! Барнамум Бэт-осьминог!
– С меня хватит, Алиби, – неожиданно заявил Семинол. – Убирайся из машины.
– Что?
– Проваливай, иди домой. Ты действуешь мне на нервы, парень. Нам с Тони надо немного поговорить.
– Сколько можно, мистер Черный Дракула, – возмутился Тони. – Мы уже несколько часов треплемся. Мне больше нечего тебе сказать.
– За каждое свое оскорбление ответишь на парочку лишних вопросов, – заявил коп. И махнул мне пистолетом. – Проваливай с глаз моих.
Я не верил своим ушам.
– Ты правильно меня понял, – пояснил Семинол. – Убирайся.
Я открыл дверцу «понтиака». Потом мне пришло в голову отдать Тони ключи от машины.
– Возвращайся в офис и жди меня там, – глядя мне в глаза, сказал он.
– Да, конечно, – пробормотал я, ставя ногу на тротуар.
– Захлопни дверь, – велел Семинол, глядя на Тони и поигрывая пистолетом.
– Спасибо, граф Семикула, – бросил я и одним прыжком выскочил наружу.
Вы уже обратили внимание на то, что все на свете я связываю со своим синдромом Туретта? Да, вы правильно поняли, это тик. Пересчитывание – это симптом Туретта, но пересчитывание симптомов – это тоже симптом, тик plus ultra [12] . Моя болезнь – это сверх-Туретт, мега-Туретт. Я думаю о тике, мои мысли несутся вихрем, жаждут прикоснуться к любому возможному симптому. Прикасаться к прикосновению. Пересчитывать пересчитывание. Думать о мыслях. Упоминать упоминание Туретта. Это все равно что говорить по телефону о телефоне или в письмах описывать расположение почтовых ящиков. Или, к примеру, это как буксирщик, который только и делает, что говорит о буксирах.
12
Здесь: тик в его предельном выражении; больше чем тик (лат.).
А вот в подземке Нью-Йорка нет ничего туреттовского.
Несмотря на
– Здорово! – закричал он в трубку. – Сию минуту собирался тебе позвонить. – Я слышал, что он жует сэндвич или куриную ножку, и представлял себе, как он чавкает и облизывает губы. – Есть у меня кое-какие сведения о том здании.
– Давай выкладывай. Только побыстрее.
– Парнишке, к которому я обратился, пришлось здорово покопаться. Хорошенькое такое милое зданьице, Лайонел. Только не для таких, как я.
– Оно и понятно, Лумис. Парк-авеню – одно из самых фешенебельных мест в Нью-Йорке.
– Э нет, все не так просто. Таких зданий и на Парк-авеню раз-два и обчелся. Надо иметь сотню миллионов баксов, Лайонел, лишь для того, чтобы попасть в список лиц, желающих поселиться в этом местечке. Слышал о таких людях? Обычно они владеют жильем в Нью-Йорке, но резиденции у них – на собственных островах.
Лумис, похоже, цитировал кого-то, кто был намного умнее его.
– Да, но что ты разузнал о «Фудзисаки»?
– Попридержи лошадей, старина, сейчас речь дойдет и до «Фудзисаки». Это местечко… В общем, каждая квартира представляет собой настоящий особняк. Между ними существуют тайные переходы, в них есть винные погреба, прачечные, бассейны, жилье для прислуги, личный шеф-повар. Целая тайная экономика. В городе всего пять или шесть таких зданий. Помнишь домишко, в котором убили Боба Дилана? Кажется, он назывался «Нова Скотиа»? Так вот, его жилье по сравнению с этим зданием – собачья конура. А это место для людей, которые давно сколотили себе капитальчик.
– Включи и меня в эту категорию, – перебил я его. Пока что мусорный коп не сообщил ровно ничего полезного. – Мне нужны имена, Лумис.
– Слушай сюда! «Фудзисаки» – громадная корпорация, а в доме 1030 штаб-квартира ее правления. Там целая куча других японских имен. Если начнешь копать глубже, то обнаружишь, что они владеют половиной Нью-Йорка. И у них там проводятся серьезные денежные операции, Лайонел, – продолжал болтать Лумис. – Насколько я понял, Ульман был бухгалтером в «Фудзисаки». А теперь объясни мне, какого черта Гилберту надо было от бухгалтера?
– Ульман – это человек, с которым должен был увидеться Фрэнк, – сказал я. – Но они так и не встретились. Минна погиб.
– Минна должен был убить Ульмана? – спросил Лумис.
– Не знаю.
– Или наоборот?
– Я не знаю.
– Или один и тот же парень убил их обоих? – продолжал допытываться мусорщик.
– Не знаю я, Лумис!
– Похоже, ты не слишком-то много узнал, кроме того, что я рассказал тебе, так?
– Съешь меня, Лумис!
– Я так рада, что ты пришел, – сказала Киммери, открывая мне дверь. – Ты как раз вовремя. Почти все уже сидят. – Она снова поцеловала меня в щеку. – Монахи оказались просто замечательные, восхитительные!