Сиротский Бруклин
Шрифт:
Тони не мог совладать с этим мятежом, ведь он привык покрикивать только на меня и Гилберта, но никак не на Дэнни. И потому предпочел пойти на попятный.
– А ты что скажешь на это, шут? – спросил он у меня.
Я пожал плечами и поцеловал собственную руку. Невозможный вопрос. Вся преданность Минне воплотилась в тех долгих часах, что мы болтались около «вольво». И вот теперь мы оказались перед лицом катастрофы, предательства, да еще рядом с гниющей плотью.
Но возможно ли такое – отвернуться от Минны? Мыслимо ли это?
Именно тогда я возненавидел Клиентов.
Буксир с грохотом
Мы становились старше и – жестче; Минна научился сохранять в любых ситуациях присутствие духа; постепенно мы все спокойнее относились к роли Клиентов в жизни агентства. К чему доискиваться во всем скрытого смысла? К тому же теперь мы не всегда понимали, когда работаем на них, а когда нет. Забрать определенное оборудование из определенного офиса… От имени Клиентов или нет? Взять определенную сумму денег у такого-то человека… Мы отдавали деньги Минне, а вот Клиентам ли он их передавал, мы не знали. Распечатать этот конверт, набрать этот номер-Номер Клиентов? Минна держал нас в неведении. Мало-помалу мы превращались в профессионалов: незримое присутствие Матрикарди и Рокафорте уже не раздражало нас.
Примерно за год до убийства Минны мы в последний раз выполняли работу для Клиентов, как всегда, совершенно не понимая цели и смысла задания.
Тем летом на Смит-стрит до основания сгорел супермаркет. На его месте осталась лишь груда битых обгорелых кирпичей, вокруг которой постепенно стал образовываться стихийный рынок. Торговцы понесли туда ящики с фруктами и стали торговать апельсинами или, к примеру, манго прямо на этих ящиках, чтобы хоть что-то заработать в те летние дни. Вскоре рядом запестрели ларьки с хот-догами и мороженым. Примерно через месяц здесь стихийно возник испанский Луна-парк, в котором установили миниатюрные карусели и чертово колесо. По доллару за круг. Около них выросли палатки с жареными сосисками и парочка аттракционов – водяная пушка и стеклянный куб, из которого крючком надо было вылавливать розовые и фиолетовые мягкие игрушки. Вонь там стояла такая, что подойти близко было страшно, но вот чертово колесо, светящееся неоновыми трубками, так и манило к себе, да и здорово было взглянуть на ночную Смит-стрит почти с высоты третьего этажа.
Работы в то лето было так мало, что мы вспомнили о своем официальном прикрытии и подрабатывали таксистами. Мы принимали заказы на машины по телефону, развозили влюбленных по домам из ночных клубов, пожилых дам – в больницы и из больниц, отпускников, летевших на выходные на Майами-Бич, доставляли в аэропорт «Ла Гардиа». В перерывах между поездками мы резались в покер в кондиционируемой прохладе нашего офиса. Был уже второй час ночи на пятницу, когда Минна неожиданно появился
– В чем дело, Фрэнк? – спросил Тони.
– Ни в чем, – отрезал Минна. – Нам просто надо кое-что сделать, вот и все.
– Но что именно? И для кого?
– Обычную работу. У нас тут есть что-нибудь вроде лома? – Минна нервно курил, пытаясь скрыть свое раздражение.
– Лом?
– Что угодно, чем можно махать. Вроде лома. В кузове моего грузовика есть бейсбольная бита и, кажется, коловорот. Ну, что-то в этом роде, – неуверенно уточнил Фрэнк.
– Судя по твоему голосу, ты бы не отказался от пистолета, – приподняв брови, заметил Тони.
– Если бы мне был нужен пистолет, то он бы у меня был, ты, придурок. Для того, что мы будем делать, пистолет не нужен.
– Может, цепи подойдут? – предложил Гилберт свою помощь. – В «понтиаке» полный багажник цепей.
– Лом, лом, нужен лом! Какого черта вы несете эту чушь про какие-то цепи?! – возмутился Фрэнк. – Я же прямо называю вещи своими именами! А если б хотел, чтобы кто-то читал мои мысли, то обратился бы к Глэдис Найт, а не к вам!
– К Дионне Уорик, – поправил его Гилберт.
– Что?
– «Горячую линию» по телефону ведет ясновидящая Дионна Уорик, а не Глэдис Найт.
– Яснодионна – белладонна! – выкрикнул я.
– Кажется, внизу есть какая-то труба, – задумчиво проговорил Дэнни, только сейчас отпустив руку Минны, которую тот сунул для рукопожатия, когда вошел в офис. Все было в нашем доме – молотки, трубы, словом, все, чего душе угодно.
– Этим предметом придется махать, – сказал Минна. – Но давай посмотрим.
Тут зазвонил телефон. Я снял трубку и произнес: «Л amp;Л».
– Скажи, что свободных машин нет, – велел Минна.
– А для этого дела мы нужны все вчетвером? – спросил я. Я как раз раздумывал над тем, как бы избежать этой аферы с ломом, бейсбольной битой и коловоротом и отвезти кого-нибудь в Шипсхед-Бей или еще подальше.
– Да, шут, – кивнул Фрэнк. – Мы поедем все вместе.
Я избавился от звонивших. Уже через двадцать минут мы, вооруженные трубами, коловоротом, молотком и сувенирной бейсбольной битой, выпрошенной у команды «Янки» в День бейсбола, сидели в старой «импале» Фрэнка, которая разительно отличалась от остальных машин «Л amp;Л». Это был плохой знак, если только я умею читать знаки. Минна погнал вниз к Вайкоффу, мимо стройки, обогнул южную часть Четвертой авеню, потом вниз к Президент-стрит и вновь вернулся на Корт-стрит. Он заметал следы и тянул время.
Мы свернули на Смит-стрит, и Минна припарковался в квартале, расположенном чуть ниже пустой стоянки супермаркета. Луна-парк затих на ночь, над нашими головами нависали фанерные конструкции, на земле в лунном свете поблескивали пустые пивные банки и мятые обертки от сосисок. Вооруженные нехитрыми орудиями, не задавая вопросов, мы молча следовали за Минной. Мы больше не ставили под сомнение его роль, он был нашим вожаком, и мы были готовы беспрекословно повиноваться ему, ведь мы – парни Минны. И вот мы поднялись наверх. Фрэнк указал на чертово колесо.