Сиротский Бруклин
Шрифт:
Вестибюль был широким и темным, рассчитанным на то, чтобы ослепить незнакомого гостя, вошедшего сюда с солнечного света. Целая толпа швейцаров в белых перчатках и знакомых синих костюмах с черными кантами на брюках окружила меня, едва я просочился в дверь. Та же самая униформа была на крутых парнях из машины, в которой я недавно сидел.
Так вот почему роль «крутых» им так плохо удавалась! Они были всего лишь швейцарами, и в этом не было ничего постыдного. Но ведь они могли выполнять здесь и какие-то иные функции?…
– Вам чем-нибудь помочь?
– Помочь вам, сэр?
– Как ваше имя?
– Обо
– Вы что-то принесли?
– У вас есть имя?
Они окружили меня – их было пять-шесть человек, – возникнув из тьмы вестибюля, точно призраки; причем вовсе не по чьему-то приказу, а просто в этом заключалась их работа. Сейчас, в перчатках и униформах, они напугали меня гораздо больше, чем когда в темных очках затолкали в арендованную машину. Напугали своей ужасающей уместностью в сумраке этого дома. Среди них я не узнавал Прыщавого, Толстого, Худого и Невыразительного, но здание-то было большим. Вместо этого я видел перед собой Силуэт, другой Силуэт, высокий Силуэт и еще один Силуэт.
– Я ищу здесь Фудзисаки, – сказал я. – Мужчину, женщину или корпорацию.
– Должно быть, вы ошибаетесь.
– Да, наверняка вы вошли не в то здание.
– Здесь нет никакого Фудзисаки.
– Как его имя?
– Корпорация Фудзисаки Менеджмент, – ответил я.
– Нет.
– Нет, здесь такого нет. Вы ошиблись.
– Нет.
– Имя? Кто его спрашивает, сэр?
Я вытащил одну из визиток Минны.
– Фрэнк Минна, – ответил я. Мне без труда удалось произнести это имя, и я не чувствовал себя так неловко, как если бы назвал свое.
Толпа швейцаров, окружавшая меня, слегка расступилась при виде визитки. Я хоть чем-то продемонстрировал свою легитимность. Это были вышколенные швейцары, элита среди людей этой профессии, которые испытывали враждебность к новичкам и самозванцам.
– Вас ждут?
– Извините?
– Вас здесь ждут? У вас назначена встреча? Имя? С кем связаться?
– Вы случайно зашли сюда?
– Хм!
– Нет.
– Нет.
Я все меньше им нравился. Они снова окружили меня плотным кольцом. Визитная карточка Минны куда-то исчезла.
– Должно быть, вы что-то спутали.
– Да.
– Вероятно.
– Вы наверняка перепутали дом.
– Мы могли бы передать сообщение от вас, но что именно вы хотели бы сообщить?
– Лишь в том случае, как вы понимаете, если вы пришли по правильному адресу.
– Да.
– Да.
– Никаких сообщений, – сказал я.
Я похлопал по груди стоявшего ближе всех ко мне швейцара. Скривив гримасу, он попятился назад. Они превратились для меня в пингвинов. Я должен был прикоснуться к каждому из них. Я дотронулся до следующего, самого высокого, хотел сжать его плечо, но лишь скользнул по нему рукой. Кольцо швейцаров стало постепенно редеть. Возможно, они подумали, что я пачкаю их специальной невидимой краской, чтобы потом опознать, или цепляю на их одежду микроскопические электронные жучки, или… попросту поглаживаю их перья.
– Нет.
– Вам придется уйти.
– У нас нет того, что вы ищете.
– Здесь такого нет.
– Вон.
А потом двое из них подхватили меня под руки и вытолкали на улицу.
Я медленно прошелся вдоль здания, намереваясь взглянуть на его северную часть в надежде
Подкрепляясь хот-догом и запивая его соком папайи, я набрал по телефону номер офиса мусорного копа. Ресторанчик «ЦАРЬ ПАПАЙИ» на углу Восемьдесят шестой улицы и Третьей авеню был мне на редкость по душе, на всех возможных поверхностях выделялись ярко-оранжевые и желтые буквы, составляющие кричащие лозунги: «ПАПАЙЯ – ВЕЛИЧАЙШИЙ ДАР БОГОВ ДЛЯ ЗДОРОВЬЯ ЧЕЛОВЕКА!», «НАШИ СОСИСКИ – САМЫЕ КРУПНЫЕ! СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ РАБОТАЮЩИХ МУЖЧИН!», «МЫ ДОСТОЙНЫЕ И ВЕЖЛИВЫЕ ЖИТЕЛИ НЬЮ-ЙОРКА, МЫ ПОДДЕРЖИВАЕМ МЭРА ДЖУЛИАНИ!» И так далее. Стены «Царя Папайи» так густо испещрены многочисленными надписями, что я там всегда немедленно успокаиваюсь, словно захожу в увеличенную копию моего собственного черепа.
Едва я слизнул кукурузное зернышко в соусе хот-дога, как зазвонил телефон. Пища, приготовленная в «Царе Папайи», могла с легкостью посоперничать с самыми дорогими, тающими во рту отбивными, а жареные сосиски без шкурки и румяные булочки восхитительно хрустели во рту, перемешиваясь с изысканным соусом. Правда, почти те же самые добродетели у булочек я мог сыскать и в «Собаке Натана», но сегодня у меня было настроение посидеть в «Царе». Передо мной на стойке еще аккуратным рядком лежали четыре булочки – каждая с ровненькой полосочкой горчицы на корочке. Одну я уже съел. А всего их было пять. Сегодня это число продолжало оставаться для меня счастливым.
А что касается сока папайи, которым я запивал восхитительные булочки, то я мог бы с таким же успехом заказать нектар из семян цикуты или молоко грифона, потому что до сих пор еще ни в одном соке я не встречал и намека на фрукты – даже в «Царе Папайи».
– Санитарный инспектор Лумис, – ответил коп-мусорщик.
– Послушай, Лумис, я сейчас занимаюсь делом Гилберта. – Следует сразу же напомнить ему о необходимости помочь другу, тогда он выслушает внимательнее. О Гилберте, признаться, в этот момент я думал меньше всего. – Мне нужно, чтобы ты собрал для меня кое-какую информацию.
– Это ты, Лайонел? – дошло наконец-то до Лумиса.
– Ага. Послушай. Запиши адрес: десять – тридцать, Парк-авеню. Мне нужны любые сведения об этом здании, о компании, которая им владеет, словом, все, что ты сумеешь раздобыть. Обрати внимание, нет ли среди тамошней публики твоих знакомых, которые уже отправились на тот свет.
– Каких еще знакомых?
– Ну, например, тех, кто живет по соседству. – Признаться, я думал о Фрэнке Минне, но не стал говорить этого вслух. – А одно имя мне особенно интересно. Фудзисаки. Японское, – добавил я.