Сириус экспериментирует
Шрифт:
Я переоделась, сменив свое облачение на форму сирианской Колониальной Службы. При общении с Назаром мне хотелось ощущать под ногами твердую почву. Я подошла к двери и спросила, можно ли мне войти, — мне пришлось повторить свой вопрос дважды, прежде чем я услышала: «Конечно, входи!» Назар лежал на боку, вытянувшись во весь рост и подперев щеку локтем. Его волосы были взъерошены, а глаза красны. У него был такой мрачный вид, что казалось, его окружает плотная черная туча. Он выглядел так, что я невольно подумала: «О! Как же он безобразен!» Впрочем,
Назар знал, о чем я думаю. Об этом говорила его мимолетная горькая улыбка. Он поднялся, принес чай и хлеб и сказал:
— Угощайся.
Я налила чаю себе и ему, но он даже не поблагодарил меня. Назар, не моргая, смотрел в одну точку, не замечая, что происходит вокруг. Я немного поколебалась, решая, опуститься ли рядом с ним на подушки или предпочесть судейское кресло, — несомненно, второй вариант означал конфронтацию. Дело кончилось тем, что я взяла чашку, отошла к окну и выглянула наружу. На северо-востоке снег прекратился. Вьюга отступала на юго-восток. Вершины конусов вновь вынырнули из облаков — белые и пухлые, они таяли на глазах. У подножия башен уже копошилась целая армия маленьких темных фигурок. Не покладая рук они расчищали улицы и разгребали сугробы, и в нижнем городе вскоре возобновилась будничная суета.
При этом мне не давала покоя мысль о состоянии Назара. Я хорошо помнила, как незадолго до этого нечто подобное случилось с нашим сотрудником на Планете 9. Его оставили там слишком надолго, и это надломило его психику. В итоге он стал орудием в руках антисирианской партии. Меня направили туда, чтобы уладить дело. Вина отступника не вызывала сомнений, и я привезла его на Сириус. К сожалению, его решили казнить, хотя я считала, что он мог бы вернуть себе доброе имя. Тот наш сотрудник тоже страдал от гнева, который, не находя себе выхода, подтачивал беднягу изнутри.
Я заметила, что Назару трудно усидеть на месте. Он ежеминутно менял позы, ерзал и дергался. Его глаза блуждали, он вздыхал, откидывал голову назад и шумно втягивал воздух. И все же он краем глаза наблюдал и за мной. Я видела, что Назар старается не терять бдительности. Хотелось ли ему вернуться к ногам Элиле? Я не могла думать об этом желании без содрогания, хотя и понимала его силу.
— Именно так, — внезапно сказал Назар. — Но я не вернусь назад. Я сумею покончить с этим. И за это я должен поблагодарить тебя.
«Как ему удается читать мои мысли?» — подумала я.
— Но тебе придется пойти на жертвы, милая сирианка. Полагаю, ты догадываешься, что я имею в виду.
Я подумала, что мне придется отдать ему ритуальные предметы.
— Именно так, — подтвердил Назар. — Как видишь, без них я совершенно беззащитен…
— Ты расстался с ними добровольно, — сухо заметила я.
При этих словах Назар вскочил и принялся расхаживать по комнате, время от времени останавливаясь с пустым взглядом
— Они мне очень нужны, — просительно сказал Назар. — Без них мне никак.
— Мне они тоже нужны. Я приехала сюда не по своей воле. Меня снабдили этими вещами и объяснили, как их использовать. И я считаю, что не вправе отдавать их кому бы то ни было.
— Но, отдав их мне, Назару с Канопуса, ты просто вернешьих.
— Мне было велено не отдавать артефакты никому, — возразила я. Спиной я чувствовала его взгляд и, обернувшись, обнаружила, что Назар и в самом деле стоит, затравленно глядя на меня.
Я догадалась, о чем он думает, и сказала:
— Ничто не помешает тебе отнять их. Ты сильнее меня. Но это будет означать, что Канопус всегда готов действовать с позиций силы.
Я увидела, что Назар затрепетал, словно неведомая темная сила отпустила его и теперь он мог распрямиться и перевести дыхание.
— Спасибо, что напомнила мне об этом, — произнес канопианец. Он сказал это без иронии, и я почувствовала облегчение. К нему явно возвращалась способность отвечать за свои поступки. Теперь он смотрел на меня по-другому. — Спасибо. Спасибо тебе, сирианка.
Казалось, он ждал большего.
Я повернулась, и теперь мы стояли лицом к лицу. Я понимала всю печальную иронию этой ситуации. Канопус, наш благородный и великодушный наставник, предстал передо мной в облике опустившегося чиновника, который преступил законы своей империи. Назар сразу откликнулся на мои мысли.
— Преступники есть у вас,— сказал он, улыбаясь. — Мы же просто считаем, что не все способны прийти к финишу.
Он весело рассмеялся, но внезапно его смех оборвался, и мой собеседник стал прежним: ссутулился и опять принялся мерить шагами комнату.
— Как вы поступаете со своими преступниками, сирианка? Что случилось бы со мной, будь я одним из вас?
— Полагаю, тебя бы казнили.
— Вот именно. Так я и знал. Полагаешь, я буду искать согласия с тобой, вместо того чтобы подчиняться собственной империи? Думаешь, я соглашусь, чтобы меня казнили?
— Ты хочешь быть наказанным? — спросила я как можно суше.
И вновь я увидела, что Назар распрямился, точно гора свалилась у него с плеч. Он сказал так же сухо:
— Возможно, так оно и есть. Но, сирианка, когда я говорю, что Канопус ошибся во мне, я не кривлю душой. Эта работа оказалась мне не под силу.
— Ты никогда не покидал Роанду? — спросила я. — Не могли же они держать тебя здесь бесконечно. Ты говорил, что находишься здесь тысячи лет.
Он подошел ко мне, встал рядом у окна и посмотрел мне в глаза.
— Насколько я понимаю, — сказал Назар, — на Сириусе ты принадлежишь к либералам?
— Да.