Сирена (ЛП)
Шрифт:
– Любой, хоть раз, увидевший тебя, будет волноваться о тебе, - сказал Уесли.
– И вы оба блондины. Разве что ты темный блондин, а он светлый.
– Ну, он же швед, или кто там еще.
– Датчанин. Его мать была датчанкой, а отец англичанином. С таким сочетанием, он самый не американский американец, которого я только встречала. Очередная общность - вы оба музыканты.
Малой посмотрел на нее с подозрением.
– Он тоже играет на гитаре?
– На фортепиано. Он мог бы быть концертирующим пианистом,
– Он один из тех идеальных парней, да?
– спросил Уесли, скрестив руки.
– У него всегда в порядке прическа, он никогда ничего не проливает, никогда не спотыкается.
Нора кивнула.
– Если это твое определение идеальности, то он в него вписывается. Я потеряла счет количеству языков, на которых он говорит. Когда ему нужно, он может быть весьма очаровательным и остроумным. Еще, он неприлично красив. Вдобавок, напыщен и тщеславен.
Уесли широко улыбнулся.
– Продолжай.
– И он никогда не катался на лошадях, не говоря уже о том, чтобы объезжать самых крупных, самых необузданных, и самых опасных жеребцов на планете. И..., - продолжила она, снова потянувшись к футболке Уесли, - в отличие от одного моего знакомого, он не дарит мне ежедневные улыбки и смех.
Парень поднял руки, и Нора стянула с него футболку. Чтобы оказаться в равных условиях, она расстегнула свою блузку, и та полетела на пол, к одежде Уесли. Казалось, он изо всех сил старался не пялиться на оставшуюся в джинсах и бюстгальтере Нору.
– Значит, колем сюда?
– спросила она, коснувшись точки на его животе, расположенной несколькими дюймами выше пупка.
– Да. Это двенадцать часов.
– Попался.
Нора щелкнула по ней пальцами так, что Уесли поежился.
– Ау!
Парень рассмеялся. Нора снова щелкнула.
– Что ты делаешь?
– В СМ, если собираешься причинить кому-то боль, надо начать с небольшой боли, чтобы снизить восприимчивость кожи. Немного боли вначале предотвратит много боли в конце.
Нора продолжала щелкать, пока эта точка не стала ярко-красной.
– Это, должно быть, хуже иглы.
Она посмотрела на него, приподняв брови.
– Ладно, я понял, для чего ты это делала, - сказал Уесли и Нора, наконец-то, перестала его мучить.
– И что теперь?
– Возьми это и повернись, - приказала она, протянув ему инсулиновый шприц.
– Облокотись на меня.
Малой повернулся к Норе спиной, и она обернула вокруг него свои руки. Юношеская кожа Уесли была гладкой и теплой, и когда ее грудь коснулась его спины, она почувствовала, как он вздрогнул. Ей пришлось напомнить себе, что она пыталась ему помочь, а не соблазнить.
– Хорошо, посмотри на мои руки.
Ее руки легли на его грудную клетку.
– Вдохни как можно глубже, словно надуваешь воздушный шар, отчего мои ладони разойдутся.
Уесли
– Теперь медленно, в течение пяти секунд, выдыхай, после чего снова вдохни.
Уесли подчинился, вдохнув, и еще раз выдохнув.
– На этот раз, - сказала она, - вдохни так же глубоко, но выдохни резко, и одновременно, введи иглу. Я досчитаю до пяти, и ты ее вытащишь.
Парень снова вдохнул.
– Резкий выдох, - сказала Нора.
Уесли сделал, как было сказано, и по тому, как он слегка дернулся, она поняла, что он себя уколол. Она медленно досчитала до пяти, оставляя в промежутке небольшие поцелуи на его спине. На последней цифре, он вытащил иглу. Повернувшись, Уес просиял.
– А вот и мой мальчик, - сказала Нора, и он ее обнял.
– Было не так страшно, как я думал.
– Это хороший прием, - сказала Нора, когда Уес ее отпустил.
– Он подходит и для пирсинга. Говорю по собственному опыту.
Уесли никогда не видел, где находился ее этот пирсинг.
– Нет уж, спасибо. Татуировки с меня оказалось достаточно.
Глаза Норы округлились от шока.
– Что? У тебя есть тату?
Парень застонал.
– Да, у меня есть тату. Но она маленькая.
– Уесли, ты говоришь мне, что у тебя психологический блок на то, чтобы сделать себе инъекцию инсулина в живот, но у тебя есть татуировка?
– Мне не приходилось делать ее себе самому. И можешь поверить мне на слово, я не наблюдал за процессом.
Поджав губы, Нора оглядела малого с головы до ног.
– Ну, я видела тебя без рубашки, видела в боксерах, значит, она должна быть где-то здесь, - она указала на паховую область, и Уесли снова залился краской.
Угадала.
– Я так и знала. Покажи мне ее, ну покажи.
– Я не собираюсь тебе ничего показывать. Это глупо.
– А я покажу тебе свой пирсинг.
– Как насчет того, что я покажу тебе свою татуировку, а ты не станешь показывать мне свой пирсинг? Идет?
– Моя идея была лучше, ну да ладно. Показывай.
Шумно выдохнув через нос, Уесли принялся расстегивать свои джинсы. Нора захлопала в ладоши. Он закатил глаза, и спустил джинсы с боксерами так, чтобы продемонстрировать маленькую татуировку, сделанную на правом бедре. Наклонившись, Нора рассмотрела ее поближе.
– Это рожок, - произнесла она, удивившись необычности рисунка.
– Это рог, который используют на скачках в Дерби в Кентукки, что проводятся в Черчхилл-Даунс. Пару лет назад, один из скакунов, которого тренировал мой отец, показал очень хорошие результаты. В честь этого, на своем плече, он вытатуировал его кличку. Когда мне исполнилось восемнадцать, я набил рог, но сделал это на своем бедре, чтобы мама его не увидела.